Книга Таро, или Император в жёлтой шапке, страница 33 – Наталия Мет

— А надо ли, Миш? Ты ведь всё видел.

— Я не привык строить домыслы и делать поспешные выводы. Нам надо поговорить. Я всё объясню тебе. Надеюсь, что сможешь простить меня. И ты, если захочешь, расскажешь мне.

— Позвони. И ещё. Спасибо за шоколадку, Миш! Она была моим единственным подарком к Рождеству.

Проводив Мишу до лифта, Рита вернулась в квартиру бабы Маши.

— Сейчас обедать будем. Соскучились по домашнему?

— Соскучилась, Риточка. Я вкусно покушать люблю. Курочка с жареной картошечкой и солёным огурчиком аж во сне снились.

— Баб Маш, а вам нельзя это. Ни жареную картошку, ни солёный огурец, да и курочку только отварную и без кожи, — виновато вздохнула Рита. — Я вчера сварила лапшу куриную, а на второе будет пюре с отварной рыбкой. У меня горбуша есть. Картошку я заранее почистила, поэтому долго ждать не придётся. И салатик приготовлю. Из помидорчиков. Я вкусно готовлю, вам понравится.

— Риточка, ты истинное золото, а не девочка. Мне тебя господь в утешение послал.

— Баб Маш, как так вышло, что вы с роднёй не общаетесь? Из-за чего размолвка вышла? Это, конечно, не моё дело. Если не хотите — не рассказывайте, хотя мне очень-очень интересно.

— Расскажу, отчего ж не рассказать. Мы же подружки, как ты сказала, — улыбнулась старушка. — Сейчас перекусим, а потом расскажу тебе всю мою жизнь.

* * *

Рита помогла соседке дойти до комнаты и удобно устроиться на диване.

— Устали? Может вздремнёте немного? А я пока посуду перемою.

— От чего устать-то мне? От обеда? — старушка рассмеялась весело, по-девичьи. — Риточка, там, в книжном шкафу, альбом есть. Достань.

Пухлый альбом в потёртом бархатном переплёте стоял в самом уголочке нижнего ящика. Девушка устроилась рядом с соседкой и стала слушать её рассказ, рассматривая старые фотографии. Жизнь нескольких поколений одной семьи, как в черно-белом кино, предстала перед Ритой. Довоенные фотографии родителей бабы Маши, она сама в детстве в окружении братьев, фото мужчины в военной форме.

— Это муж мой, Глеб. На этой карточке ещё жених. Подарил, когда ухаживал.

— Как красиво раньше говорили — ухаживал. Сейчас всё проще. Принято говорить «встречаемся» или «в отношениях».

— Именно ухаживал. Пальто помогал надевать, дверь открывал, руку подавал, угодить всяко-разно хотел. Заботился. То угостит чем-то, то цветочки принесёт. Однажды, в самом начале весны, снег ещё не сошёл, а он мать-и-мачехи на пригорке нарвал и принёс. Вроде пустяк, а я и через семьдесят лет помню, — вздохнула задумчиво. — А это свадебная карточка, хотя такого праздника, как сейчас устраивают, у нас не было. Да и платья белого с фатой тоже не было. Трудная жизнь была. Я осиротела после войны, рано работать пошла. Не было денег на дорогие наряды. Расписались тихонечко и стали жить. Какой же счастливой я была тогда!

Рита с интересом рассматривала фото, на котором красивая девушка в простеньком светлом платье в цветочек и молодой мужчина глядели друг на друга со смущенными улыбками на лицах.

— Муж военным был. В пятьдесят шестом мятеж в Венгрии начался. Глеб погиб в октябре. Ему было двадцать пять. Я любила его очень. Думала, не переживу, руки на себя наложу. Пережила. У меня уж Серёженька был, на кого ж его-то оставить?

На следующем фото была запечатлена молодая женщина с мальчиком на коленях. Вместо толстой косы — стрижка в стиле шестидесятых, на глазах модные стрелочки.