Книга Таро, или Император в жёлтой шапке, страница 35 – Наталия Мет

— Рит, у тебя что-то случилось? Я думал, у тебя всё хорошо, ты счастлива.

— Нет, я не счастлива. Моя любовь разлетелась вдребезги, разорвав сердце в клочья. Моя душа превратилась в камень, я не могу чувствовать ничего. Совсем ничего. И знаешь, от этого даже как-то легче. Теперь я буду жить только для себя.

— Ритуль, нет! Только не ты. У тебя светлая душа, она не может очерстветь. Она заледенела от обид. Но пройдёт время, и она оттает. Обязательно оттает.

— Я не хочу больше чувствовать боль.

— Есть замечательное стихотворение «Китайская мудрость»:

«Когда в глаза тебе все врут — ты только правду говори,

Когда друзья твои уйдут — ты новым двери отвори,

Когда любовь к тебе придет — как дар судьбы ее прими,

А если боль в тебе живет — ее ты лучше отпусти.»

— Это всё словеса. Когда все вокруг врут, а ты продолжаешь быть с этими людьми искренней, тебя считают круглой дурой. А вот эти советы, насчёт отпусти боль и будет тебе счастье — это вообще чушь несусветная. Болью нужно переболеть, иначе никогда не отпустит.

— Что ж, с последним утверждением спорить не стану. В нём есть логика. И даже моя мудрая мамуля с этим была бы согласна. Она считает, что беды и испытания даются человеку как урок, который его душа должна пройти. Да, тяжело. Да, больно. Душа проходит трансформацию и выходит из неё обновлённой, готовой принять новую любовь. Только так. Иначе не бывает. Я уже пять лет периодически слушаю мамины расклады. И все, кто обращается к ней, проходят трансформацию.

— Что ж, буду спасать себя сама.

— Ритуль, потерпи. Пройдёт время и всё изменится в лучшую сторону. Захочешь поговорить — просто позвони мне. Я всегда выслушаю и помогу, если это будет в моих силах. А сейчас иди спать. Тебе обязательно нужно как следует выспаться. Это я тебе уже как врач говорю.

— Спасибо, Миш, за поддержку. Спокойной ночи.

* * *

Следующим вечером после работы Рита заглянула к соседке.

— Риточка, я хорошо себя чувствую, правда. Дома и стены помогают. Мне неудобно твоей жизни мешать. Ты с работы, устала. Позвонила бы по телефону и всё. Этого достаточно.

— Мне недостаточно. Баб Маш, мне это нужно сейчас даже больше, чем вам. Душу излить хочется.

— У тебя неприятности? Дома что-то? Или на работе?

— В личной жизни, баб Маш.

— Поссорились? Ты не серчай, что я лезу куда не просят. Но раз уж пошли у нас откровения, хочу совет дать. Ты хлыщей остерегайся, которые у женщин время крадут, а потом оставляют у разбитого корыта. Видела я твоего. Он из тех, кто поматросит и бросит. Красивая обёртка у этой конфетки, да пустота внутри.

— Мы расстались, баб Маш. Совсем.

— И хорошо. И правильно. Не связывайся с недостойными, не роняй душу свою в грязь. Отмывать тяжко будет. Вы, молодые, о душе не сильно беспокоитесь. Кажется, что жизнь долгая, успеется всё исправить, снова начать, — баба Маша тяжко вздохнула и покачала головой. — Я тоже была молодой, но старалась жить так, чтобы Глебу моему там, на небесах, за меня стыдно не было.

— Вы правы. Кругом грязь, обман и предательство. Я больше не верю мужчинами. Знаете, баб Маш, я всё чаще задумываюсь над тем, чтобы родить ребёнка. Для себя. Чтобы не быть одной, чтобы было для кого и для чего жить.

— Не то ты удумала, девочка. Дети — не панацея от одиночества. Моя жизнь это подтверждает во всей красе. Да и сложно ребенка в одиночку правильно воспитать. Его ведь не просто поднять надо, а достойным человеком вырастить. Тут или внимания не додашь, как я сыну, или чрезмерно залюбишь, как мы Юрочку. Надо, чтобы двое родителей было, для равновесия. Мать одно даст, отец другое.