Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 27 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Я стояла в центре тронного зала с мечом в руке и слушала, как замок наполняется шумом: шаги, много шагов, тяжёлых, быстрых и уверенных, ломающаяся мебель, звон металла, и под всем этим тонкий вибрирующий гул магии, её магии, которая ползла по стенам, как чёрная вода, заполняла углы и стелилась по полу. Я чувствовала её холодной, липкой и голодной.

— Госпожа, — прошептал эльф, стоя у меня за спиной так близко, что я чувствовала его дыхание на шее. — Она использует страх. Это её оружие. Она создаёт иллюзии, твари, которых нет, но они убивают, если ты веришь в них, и тогда они становятся реальными.

— А если не верю? — спросила я.

— Тогда они исчезают, — сказал он. — Но она умеет заставить поверить. Она показывает то, чего ты боишься больше всего. Каждому своё.

Я сжала меч, и рукоятка была холодной, тяжёлой и чужой, но в ней была сила, не магическая, а просто человеческая, тепло руки рыцаря, который держал её до меня, который дал её мне и который сказал: «Ты переступишь черту. Обратной дороги нет».

— Орк, — сказала я. — Рыцарь. Ко мне.

Они подошли: орк слева, рыцарь справа, эльф остался за спиной, и я чувствовала их всех троих, их страх, их решимость и их голод.

— Вы знаете, что делать, — сказала я.

— Да, — сказал эльф и опустился на колени прямо там, на холодный каменный пол, протянув руки ладонями вверх. — Используй меня. Возьми мою боль. Мою силу. Всё. Я отдаю добровольно.

Орк опустился следом, тяжело и медленно, его колени ударились о пол с глухим стуком, и он поднял голову, посмотрел на меня, и в его янтарных глазах не было страха, только голод.

— Возьми, — сказал он. — Всё. Я хочу, чтобы ты взяла.

Рыцарь не встал на колени, он стоял и смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не видела раньше, настоящая гордость.

— Я не буду стоять на коленях, — сказал он. — Но я отдам тебе всё. Свою силу. Свою боль. Свою жизнь. Всё. Просто возьми.

Я посмотрела на них, на трёх мужчин, которые стояли передо мной и отдавали себя добровольно, без страха и без принуждения, потому что хотели, потому что любили, потому что были моими, и почувствовала, как магия просыпается во мне не от боли и не от страха, а от их добровольной жертвы, от их любви, от их готовности умереть за меня.

Я закрыла глаза и впустила её.

Магия хлынула в меня волной, горячей, тяжёлой и живой, она текла по венам, как расплавленный металл, наполняла каждую клетку, каждый нерв и каждую мысль, и я чувствовала, как она растёт, как становится сильнее, намного сильнее, чем была леди Ирма, сильнее, чем все графини вместе взятые.

А потом я открыла глаза, и тьма отступила, не исчезла, но отступила, и я увидела стены, колонны, выломанную дверь и тварей, которые ползли из темноты, чёрные, бесформенные, с глазами, горящими красным. Они не были реальными, я знала это, но они были здесь, и они хотели моей крови, крови моих рабов и крови всех, кто был в этом замке.

— Смотрите на меня, — сказала я. — Не на них. На меня. Только на меня.

Эльф поднял голову, орк тоже, рыцарь не отрывал взгляда, и я чувствовала их силу, их веру и их любовь, которая текла в меня через магию, через кровь и через что-то, чего я не понимала. Твари замерли, не двигались и ждали приказа, её приказа, леди Ирмы.

И тогда она вошла.