Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 50 – Вика Пламя, Алёна Червоная

— Я прощаю тебя, — шептала я. — Слышишь? Прощаю. За всё. За письмо. За меч. За страх. За всё. Ты мой. Навсегда.

Он кончил резко и сильно, с рыданием, его тело содрогнулось, его семя наполнило меня, горячее и живое, и он кончил от моей доброты, от моей любви и от моего прощения — и сломался окончательно.

Я отвязала его, и он прижался ко мне крепко, так, что я не могла дышать и не хотела дышать, и прошептал:

— Я твой. Навсегда. Никогда не предам. Никогда. Клянусь.

— Знаю, — сказала я. — И я твоя. Всех вас. Навсегда.

Мы лежали в темноте и тишине, в нашей крови, смешанной, живой и горячей. Он уснул в моих объятиях впервые спокойно, без кошмаров и без страха, а я лежала рядом, смотрела на его лицо, на его шрамы и на его слёзы, которые ещё не высохли, и думала о том, что завтра будет битва, настоящая, и что мы можем не выжить. Но я знала, что мы будем драться до конца, потому что мы вместе, все, навсегда.

А утром пришёл гонец с письмом от совета графинь. Они шли с армиями, с магией и с жрицами, и они будут здесь через день. Я прочитала письмо медленно, дважды и трижды, а потом улыбнулась зло, голодно и свободно.

— Что там? — спросил рыцарь, который стоял рядом и смотрел на меня, и в его глазах была решимость.

— Война, — сказала я. — Настоящая. Не на арене и не по правилам. Насмерть.

Он кивнул медленно и благоговейно.

Эльфийский посол не получил ответа, и это решило всё. На рассвете разведчики принесли весть: эльфийское войско вышло из леса и встало лагерем в трёх милях от замка. Не нападали. Ждали. Но и не уходили. А ещё они привели с собой старейшин, и те требовали встречи с Лианелем. Не со мной. С ним.

Я нашла его в библиотеке. Он сидел за столом, но не читал. Просто смотрел в окно, и в его серебряных глазах было что-то, чего я не видела раньше. Не страх. Не боль. Что-то хуже. Обречённость.

— Ты знаешь, зачем они пришли? — спросила я.

— Знаю, — сказал он тихо. — Они предлагают мне трон. Моего отца нет. Совет старейшин готов признать меня королём. Но есть условие.

— Какое?

Он обернулся и посмотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что у меня сжалось горло.

— Я должен вернуться, — сказал он. — Один. Без тебя. Без людей. Без этой жизни. Я должен забыть всё, что было здесь, и стать тем, кем они хотят меня видеть.

— А если ты откажешься? — спросила я.

— Тогда они уничтожат замок, — сказал он ровно. — Всех. Тебя. Мальчиков. Орка. Рыцаря. Всех, кто мне дорог. Они не оставят камня на камне. Потому что для них ты — не Госпожа. Ты — самозванка. Ты — угроза. Ты — то, что нужно стереть.

Я молчала. Смотрела на него. На его белые волосы. На его тонкие губы. На его руки, которые сжались в кулаки на столе.

— И что ты хочешь? — спросила я.

Он встал. Подошёл ко мне. Близко. Так, чтобы я чувствовала его дыхание. Чтобы видела его глаза.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он. — Больше всего на свете. Но если я не вернусь к своим — они уничтожат этот замок. И тебя. И всё, что мы построили. Я должен уйти.

— Хорошо, — сказала я.

Он вздрогнул. Посмотрел на меня. В его глазах было непонимание.

— Что? — переспросил он.

— Ты свободен, — сказала я. — Иди. Я не держу тебя. Никогда не держала. Ты мой не потому, что я тебя держу. А потому, что ты сам выбрал. И теперь ты снова выбираешь. И я принимаю твой выбор.