Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 56 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Орк стоял в центре круга. С топором на плече. Он учил их драться. Голыми руками. Ножами. Топорами. Он был грубым. Жёстким. Беспощадным. Но справедливым. Он не бил их без причины. Только для дела. Только для того, чтобы они выжили. И они слушали его. Смотрели на него. Учились у него. Потому что он был не просто учителем. Он был примером. Он был воином. Он был моим.

Лианель сидел за столом в библиотеке. С картами. С книгами. С планами. Он был моим советником. Моим стратегом. Моим главным магом. Он знал всё. Обо всех. О эльфах. О графинях. О совете. О мире. Он думал. Планировал. Предугадывал. И он был моим. Навсегда.

А рыцаря не было.

Он погиб в битве. Спас меня. Спас всех. И я не могла его вернуть. Не могла. Но я помнила его. Каждый день. Каждую ночь. Каждое утро. Я помнила его шрам. Его глаза. Его руки. Его голос. Его любовь. И я знала, что он был со мной. Всегда. В моём сердце. В моей крови. В моей душе.

Я была беременна. От него. От рыцаря. Я узнала об этом через месяц после битвы. Сначала не поверила. Потом заплакала. Потом улыбнулась. Потому что это было всё, что от него осталось. Всё, что я могла сохранить. Всё, что я могла дать ему. Даже после смерти.

Я положила руку на живот. Там, где росла новая жизнь. Где рос его ребёнок. Наш ребёнок. И я знала, что сделаю всё. Всё, чтобы защитить его. Всё, чтобы дать ему то, чего не было у нас. Свободу. Выбор. Любовь.

— Госпожа, — сказал орк. Он поднялся на балкон. Тяжело. Медленно. Как всегда. — Ты должна отдохнуть. Тебе нельзя так много стоять.

— Знаю, — сказала я. — Но я хочу смотреть. Хочу видеть, что мы построили. Что мы создали. Что мы защитили.

Он подошёл. Встал рядом. Посмотрел вниз. На новобранцев. На замок. На землю. На всё, что было нашим.

— Мы создали много, — сказал он. — Мы создали дом. Для всех. Для тех, кто не мог найти его раньше.

— Да, — сказала я. — Дом.

Лианель поднялся на балкон следом. Молча. Беззвучно. Как всегда. Встал с другой стороны. Посмотрел вниз. На всё. На всех.

— Что теперь? — спросил он. — Когда всё закончилось? Когда война окончена? Когда мир?

— Теперь, — сказала я, — мы живём. Просто живём. Без страха. Без боли. Без войны. Пока можем. Пока они не придут снова. А они придут. Рано или поздно. Но мы будем готовы. Всегда.

Он кивнул. Медленно. Благоговейно.

— Всегда, — повторил он.

Я повернулась к ним. Посмотрела на орка. На Лианеля. На память о рыцаре. На всех. На тех, кто был со мной. Кто любил меня. Кто выбрал меня. Свободно. Без принуждения. Без страха.

— Я хотела вернуться домой, — сказала я. — В свой мир. В свою жизнь. В свою прежнюю себя. Но теперь я поняла. Дом — это не мир. Дом — это те, кто готов умереть за тебя. И те, за кого готова умереть ты. Дом — это вы. Все. Навсегда.

Они смотрели на меня. В их глазах было что-то, чего я не видела раньше. Обожание. Настоящее. Глубокое.

— Навсегда, — сказал орк.

— Навсегда, — сказал Лианель.

— Навсегда, — прошептала я.

А ночью была любовь.

Я лежала в своей спальне. На большой кровати. С чёрным шёлком. С зажжёнными свечами. С ними. Орк и Лианель. Рядом. Близко. Так, чтобы я чувствовала их тепло. Чтобы видела их глаза. Чтобы знала, что они здесь. Со мной. Навсегда.

— Я показала вам, что такое свобода, — сказала я. — Теперь покажите мне, что такое любовь.