Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 70 – Марина Эльденберт

— Там… там Элия дерется… – выдохнул он. – У воспитательницы не получается их разнять. Сказали, идти к вам…

Женевьев стремительно поднялась из-за стола, позабыв и о слезах, и о накопителях. Быстрым шагом направилась к двери, и Люциан последовал за ней.

Люциан Драгон

Женевьев слишком много на себя берет. Это была первая его мысль, когда он увидел ее: та женщина, которая казалась ему снисходительно-надменной, та женщина, которая должна была стать женой Сезара, оказалась всего лишь образом. Женевьев ни разу не притворялась, когда занималась благотворительностью, когда старалась помочь всем и все успеть. При этом зачастую в ущерб себе.

Первое, что бросалось в глаза – ее усталость. У женщин усталость виднее, чем у мужчин, и, хотя Женевьев обиделась на «комплимент», дело было не в том, что она хуже выглядела. Нет, у той, кто привык ухаживать за собой навык выглядеть отменно доведен до такого уровня, что простой усталостью его не возьмешь, но… все дело решал взгляд. Глаза у уставших женщин гаснут. У уставших и у несчастливых.

В случае Женевьев было верно и первое, и второе. Потому что она не позволяла себе даже смотреть в сторону Лорхорна, который ей нравился. Это было очевидно как раз потому, что она так явно не позволяла себе на него смотреть.

В критических же ситуациях она превращалась в женщину, которую ничто не способно остановить. Вот и сейчас Женевьев решительно прошла по коридору, так же решительно вошла в класс, где перепуганная воспитательница бегала вокруг катающихся по полу детей, тщетно пытаясь зацепить за плечо первого или вторую, кудахтала:

— Прекратите, немедленно прекратите… – Но у нее ничего не получалось.

Остальные возбужденно галдели, но, стоило Женевьев войти и остановиться, как все стихло. Сам он нарочно не стал заходить, наблюдал из-за двери, оставаясь в тени.

— Элия. Тэйн.

Женевьев не повысила голос, но дети, напоминавшие дерущихся драконят, мгновенно перестали друг друга колотить и тянуть за волосы. Отпрянули в стороны прямо на полу, а потом так же быстро поднялись, тяжело дыша, глядя друг на друга исподлобья.

Удивительно, она их всех по именам знает?

У мальчишки была расцарапана щека, наливался синяк под глазом, а Элия в целом выглядела гораздо менее пострадавшей. Разве что взъерошенной, с торчащими в разные стороны волосами и с порванным рукавом.

— Теперь объясните мне, что здесь произошло, – по-прежнему спокойно произнесла Женевьев.

— Она первая начала! – Мальчишка ткнул пальцем в насупившуюся девочку.

— Не надо было говорить, что Валентайн Альгор – монстр!

— Но он монстр!

— А Женевьев сказала, что нет!

Теперь все, как по команде, повернулись и посмотрели на Женевьев. Даже воспитательница, у которой слегка отвисла челюсть и округлились глаза. В этот момент Люциан понял, что надо спасать положение. И Женевьев, которая, кажется, сама потеряла дар речи. Поэтому шагнул в классную комнату, нарушив и тяжелую тишину, и охватившее всех оцепенение.

— Добрый день, – поздоровался, как ни в чем не бывало.

— Д-добрый день. – Воспитательница по ощущениям готова была рухнуть в обморок.

Новенькая она, что ли? Им тут всем регулярно приходилось видеть тэрн-ара, правда, другого. Но какая разница.

— А вы тэрн-ар Люциан?

— Вы к Женевьев пришли?