Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 82 – Марина Эльденберт

— Я ни с кем не сплю, – процедила она, глядя в глаза Лорхорну. – А ты… вы… ты перешел все границы.

Взгляд у него был такой, что о него впору порезаться, но и саму Женевьев сейчас было лучше не трогать.

— Как ты узнал, где я? Хотя… подожди, дай угадаю. «Прими хотя бы это», да? – Она отстегнула брелок от сумки и швырнула ему в грудь. – Все! Дай пройти. И только попробуй еще ко мне приблизиться – очень сильно пожалеешь!

Лорхорн явно опешил, и только благодаря этому Женевьев удалось его обогнуть, она влетела в магистерскую, в эту минуту, к счастью, пустую: все были на занятиях. Хлопнуть дверью от души не получилось, ее перехватил Ярд. Перехватил, втолкнул Женевьев внутрь и сам вошел следом. Щелкнул запечатанный им замок, и она резко развернулась к нему:

— Ты что себе позволяешь?!

— Не больше чем ты.

На его щеке алел отпечаток ее руки, и в другой раз Женевьев, возможно, стало бы стыдно. Но не сегодня.

— Убирайся! – прошипела она.

— И не подумаю.

Тут уже впору рычать!

— Тогда уйду я.

— Попробуй, – Лорхорн насмешливо отступил в сторону и даже прислонился к стене, сложив руки на груди.

Издевается? Да точно, издевается!

Женевьев шагнула к двери, но запирающее заклинание Лорхорна совершенно точно не было стандартным. И, если уж говорить откровенно, она понятия не имела, как он сумел это сделать в магистерской. Здесь же совершенно иные алгоритмы, доступные только магистрам, в том числе ей.

Хотя… для того, что собирается взломать государственные архивы, такие алгоритмы, наверное, как для ребенка конфетка. На один зуб.

— Открой, – холодно произнесла она. По крайней мере, попыталась, но холодно не получилось: внутри кипели ярость и раздражение.

— Или очень сильно пожалею? – поинтересовался этот наглый паршивец.

— Или я никогда больше с тобой не заговорю!

— Сильно, но… – Лорхорн прищурился. – Пожалуй, нет.

— Нет?!

Он покачал головой.

Если бы можно было в него чем-нибудь кинуть, она бы, наверное, кинула. Но во-первых, ниже в собственных глазах после такого падать бы уже было некуда, а во-вторых… во-вторых, он не должен видеть, насколько выводит ее из себя! Не должен видеть, не должен знать, не должен чувствовать! Один раз она дала слабину, и вон что он о себе возомнил!

— Хорошо, – сказала Женевьев. – Хорошо, будем сидеть здесь. Столько, сколько потребуется.

— Да недолго, сейчас занятия закончатся, и магистры подтянутся. А может быть, кто-то пораньше отпустит адептов и придет. И очень сильно удивится, поцеловав запертую дверь.

— Это как минимум тянет на отчисление, – с трудом сдерживая клокочущее в груди чувство, саркастично улыбнулась она.

— Может быть. Но я готов рискнуть.

— Ради чего? – прошипела она.

— Ради тебя.

Это было уже слишком. Вот это – точно! Женевьев сжала кулаки, а потом резко развернулась и направилась к окну. Окно поддалось легко! Очень легко! В этот момент она совершенно не думала о том, как будет выглядеть магистр по правоведению, вылезающая в кусты. Честно говоря, в тот момент она вообще мало о чем думала, поэтому когда Лорхорн ее догнал и потянул назад, Женевьев забилась в его руках. Начала брыкаться, судя по сдавленному выдоху, попала локтем в ребро или куда-то в живот, но силы все равно были неравны.

Он развернул ее к себе лицом, пришпилив к стене между окнами точным захватом рук.