Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 110 – Айлин Лин

— Сегодня вы оставите службу, — ровно произнесла я.

— Но вы сказали, что верите мне… — Надежда Павловна подалась ко мне, и на миг на её бледном лице мелькнул протест.

— И не солгала, — я не отвела взгляда.

— Тогда почему? — протест сменился страхом.

— Потому что дело не только в нас с вами. В этом доме обсуждаются завод, конкурсные проекты, денежные дела, поездки и много всего такого, что ни при каких обстоятельствах не должно стать известно посторонним. От случайно оброненного слова могут зависеть чужие жизни. Вы уже однажды стали для наших врагов дорогой ко мне. Не по своей воле, однако это ничего не меняет.

— Я больше никому ничего не скажу. Клянусь! — Надежда выпрямилась, готовая убеждать меня до тех пор, пока не иссякнут силы.

— Верю и в это, но рисковать всё равно не имею права, — мне хотелось смягчить решение, однако…

Надежда опустила взгляд на свои руки.

— Значит, я уволена.

— Да.

На несколько мгновений Надежда словно окаменела, потом отмерла, расправила юбку, будто привычное движение помогало сохранить достоинство.

— Я напишу вам рекомендацию, — продолжила я. — Укажу, что вы служили добросовестно и что я была вами довольна. Причиной ухода назову перемены в моих семейных обстоятельствах. Ни в этом доме, ни за его пределами о вас не скажут худого слова. Я за этим прослежу.

— Вы слишком добры ко мне, — Надежда покачала головой, не решаясь принять то, что я ей предлагала.

— Нет. Я просто не собираюсь наказывать вас за то, что другой человек оказался негодяем, — злость на Романа на мгновение прорвалась в моём голосе.

— Но куда же я пойду? — прошептала она, и лицо её побелело ещё сильнее. В этих словах прозвучал неприкрытый страх.

— Сегодня вам снимут комнату в приличном доме. За неё будет внесена плата на два месяца. Кроме обычного расчёта, вы получите жалованье за это время. Этого хватит, пока не найдёте новое место.

— Я не могу принять…

— Можете. Это не милостыня. Свою работу вы выполняли в полном объёме, и я не намерена выбрасывать вас на улицу без денег и крова, — я специально произнесла это довольно жёстко, давая понять, что спорить бесполезно.

Она долго смотрела на меня, потом медленно поднялась.

— Я могу пойти собрать вещи?

— Да. Степанида Кузьминична обо всём позаботится, — я тоже встала.

Надежда сделала несколько шагов к двери, но на полпути остановилась.

— Александра Николаевна… — обернулась, прижав платок к груди. — Я знаю, что не имею права просить, но… пожалуйста, не думайте, будто всё это время я лгала вам. Когда вы болели, когда случилось нападение… Я действительно переживала. Всё, что было между нами, было искренне, — договорив, замерла, напряжённо ожидая ответа.

— Всё хорошо, Надежда Павловна. Я всё это видела.

Она прикусила губу, пытаясь удержать новый всхлип. Я подошла к ней и обняла её. Поначалу она стояла неподвижно, не понимая, что происходит, затем уткнулась лицом мне в плечо. Я чувствовала, как она дрожит, но не торопила её и не отстранялась. Пару секунд спустя Надежда выпрямилась. Поправила волосы, разгладила платье и постаралась улыбнуться, однако улыбка вышла жалкой.

— Прощайте, Александра Николаевна, — и присела в неглубоком реверансе.

— Прощайте, Надежда Павловна.

Закрыв за ней дверь, вернулась к дивану и опустилась на него. На столе остался недопитый стакан, а на сиденье — мокрый платок. Надежда в волнении забыла его.