Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 158 – Айлин Лин

Александр ждал. Дыхание сопровождалось негромким свистом, и Николай несколько раз поднимал голову, но отец всякий раз показывал на письмо.

— Это про Аликс? — хмуро спросил наследник, дочитав.

— Про её семью и про ваших будущих детей.

— Но здесь не написано, что больна она сама.

— Потому что этого никто не утверждает.

— Тогда я не понимаю…

— Понимаешь, — перебил Александр и закашлялся. Сын встал и шагнул к нему, помог приподняться и поднёс стакан. Государь сделал глоток, переждал приступ и продолжил: — Женщина может быть здоровой, но передать своему сыну такую болезнь. Эта хворь не лечится, от неё его не уберегут ни врачи, ни вся наша охрана. Ты прочёл про Леопольда? Про её брата?

— Мне известно, что Фридрих погиб после падения.

— Другой ребёнок мог бы перенести такое падение. Он умер от кровоизлияния. И этим случаем дело не ограничивается.

Николай снова посмотрел на ровные строчки письма.

— Кто это прислал?

— Немецкий врач, к которому обратились по моему поручению. Он подтвердил свой прежний ответ. Все сведения проверили.

— Мне об этом ничего не говорили, — произнёс Николай, и Александр услышал в его голосе обиду. — Ты благословил нас. Всё уже решено.

— Я дал согласие, не зная того, что знаю теперь. Когда началась проверка, меня сначала заверили, будто опасения беспочвенны.

— А потом?

— Выяснилось, что важное письмо от меня скрыли.

— Кто? — Николай ошеломлённо поднял глаза.

— Это неважно. Сейчас речь о тебе, Ники. О тебе и Аликс. С людьми, которые сочли себя вправе решать за меня, я поговорил.

— Аликс об этом знала?

— О моей проверке — нет. Про родных, скорее всего, знает. Но, полагаю, она не понимает, что может родить больного наследника. Либо же считает, что её эта беда никак не коснётся. Все мы верим в свою неприкосновенность… До поры до времени.

Николай сложил письмо, однако в конверт не убрал.

— Врачи могут ошибаться.

— Могут.

— У нас могут родиться здоровые дети.

— Могут, — согласился Александр. — Это как в рулетку, Ники. Только ставка слишком высока, а именно: жизнь твоего сына, всех твоих сыновей.

За дверью послышались шаги, Николай прислушался, надеясь, что отца сейчас позовут врачи, что разговор придётся отложить, а за несколько часов он найдёт опровержения, чтобы доказать, что отцу донесли неверно.

Александр заметил, куда он смотрит.

— И не думай, что сюда кто-то войдёт. Пока мы с тобой всё не обсудим, нас не потревожат. Сядь ближе.

Наследник переставил кресло. Отец взял его за запястье. Пальцы, когда-то тяжёлые и сильные, теперь были слабыми. Николай накрыл их своей ладонью.

— Я не хочу, чтобы ты однажды стоял у постели собственного ребёнка и, зная, что тебя предупредили, ничего не сделал, — проговорил государь. — Не хочу, чтобы ты каждый день просыпался с мыслью, всё ли будет хорошо с твоим сыном во время прогулки по парку.

— Я не…

— Дослушай. Я знаю, как ты её любишь. И она тебя любит. Оттого мне и трудно всё это говорить.

Николай отвернулся к окну. Сквозь незадёрнутую штору был виден осенний парк, освещённый солнцем. День обещал быть тёплым, и утром он собирался пройти с Аликс к морю…

— Ты просишь меня отказаться от неё? — негромко спросил он. Николай пытался разозлиться, вспылить, но, глядя на отца, почему-то не получалось.

— Да.