Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 160 – Айлин Лин

На Литейном Мотя встретила меня с заплаканными глазами.

— Слыхала, Сашенька?

Я обняла её. Она на мгновение прижалась ко мне, затем отстранилась и принялась снимать с меня накидку, шмыгая носом.

Вскоре приехал Пётр. Мы долго сидели в кабинете. Ангара устроилась у наших ног и время от времени поднимала голову, когда с улицы доносился колокольный звон.

— Я всё думаю о его семье, — проговорил муж. — О Марии Фёдоровне и о Николае Александровиче. Одно дело понимать, что близкий человек умирает, другое — потерять.

До сих пор Александр III оставался для меня государем из учебника, пусть даже его решение позволило мне получить заветный диплом, а сейчас я впервые ощутила, что этот человек жил, дышал этим воздухом, правил огромной страной.

— Хочу заказать панихиду, — решила я. — В нашем приходе.

— Утром узнаю, к которому часу можно, — согласился Петя.

На следующий день город начал одеваться в траур. На фасадах появились чёрные полотнища, у вывешенных портретов государя прикрепляли креповые ленты. Из витрин исчезло всё яркое. Возле газетных листов толпились люди, некоторые читали вслух тем, кто не мог протиснуться ближе.

Новое имя государя непривычно звучало в молитвах. Николай Александрович стал императором. Несколько дней назад в газетах сообщили, что напавшего на него всё же разыскали и тот погиб при задержании… И никаких деталей.

Столица выглядела мрачно даже под лучами солнца. Через пару дней я прочитала короткую заметку в свежем выпуске «Нового времени», из которой следовало, что принцесса Алиса после окончания печальных церемоний намерена возвратиться в Дармштадт.

За обедом уточнила у Петра, что бы это могло значить.

— Пока слышны одни предположения, — ответил он. — Полагаю, сейчас им всем требуется время.

Я не стала продолжать расспросы. Дата смерти Александра совпала с известной мне историей, а дальнейшее уже вызывало вопросы, на которые ответить было некому.

* * *

В бюро я вернулась после панихиды. Степанида ждала меня в кабинете.

— Варвара Алексеевна прислала записку, будет у нас завтра.

— Хорошо. Что ещё?

— Владелец дома на Васильевском просит сделать парадную лестницу шире и добавить просторную площадку между маршами.

Я едва слышно фыркнула и сняла перчатки.

— Фомин объяснил, что тогда придётся уменьшить соседние комнаты?

— Объяснил. Заказчик сначала согласился, а вчера потребовал ухитриться расширить лестницу так, чтобы сохранить комнаты в прежних размерах.

— Да уж… Пригласи его вместе с женой, сама поговорю с ними.

Мы сели за стол. Она рассказывала о полученных письмах, я отмечала, кому ответить немедленно, а с кем можно встретиться и попозже.

Когда на следующий день приехала Морозова, я уже успела побывать на стройке и привезла несколько замечаний. Варвара Алексеевна выслушала доклад, потребовала показать изменения в расходах. Затем обсудили вопросы отопления, доставку материалов и сроки. Варвара Алексеевна и не думала останавливать работы из-за траура, и, если честно, мне это было на руку. Вскоре совещание подошло к концу, и заказчица засобиралась. Но прежде чем уйти, она вдруг повернула ко мне лист с изображением шкафа для белья.

— Это тоже ваша работа?

— Да, — улыбнулась я.

— Мне нравится, выглядит непривычно, но… Разумно, что ли. И тем не менее, пусть ваши люди покажут образец старшей сестре. В чертеже всё может быть превосходно, а в работе выяснится, что полки слишком глубоки.