Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 18 – Айлин Лин

Слежку за ним я решила пока прекратить, если явится к французу снова, Васька нам непременно доложит. С этими мыслями прошла к себе и сменила рабочее платье на визитное нежно-зелёного цвета с золотой вышивкой по вороту.

На Знаменскую приехали к трём часам. Надежда Павловна сидела в экипаже напротив меня и дяди Миши, невозмутимая, как всегда, с небольшой сумочкой на коленях. Макар устроился рядом с кучером. За последние месяцы моя компаньонка перестала удивляться внезапным поездкам на завод и часовым ожиданиям возле чертёжной. Охрана, периодически возникавшая из подворотен, её тоже больше не смущала.

Глаша открыла дверь сразу после звонка. Мы вошли в прихожую. Из глубины квартиры доносились голоса и смех, звенела посуда. На столике в передней лежало всего несколько шляп, возле вешалки стояли трость и дамский зонтик. После сердечного приступа Анна Васильевна не позволяла мужу собирать многолюдные застолья, и сегодняшний праздник не стал исключением.

Илья Петрович встретил нас в гостиной. На нём красовался канареечный пиджак с тёмно-коричневыми обшлагами, подаренный мной на Новый год. Именинник выглядел бодро, хотя трость из руки не выпускал.

— Наконец-то! — обрадовался он, протягивая мне руку. — Я уже решил, что твой мост рухнул и придавил тебя прямо в чертёжной.

— Мост пока существует преимущественно на бумаге, поэтому шансов выжить у меня значительно больше, — отозвалась я и поцеловала его в морщинистую щёку. — С днём рождения, Илья Петрович!

— Спасибо, Сашенька. Михаил Константинович, и вы прибыли! — Громов крепко пожал дяде руку и тут же покосился на корзину, которую Макар внёс следом за нами. — А там, смею надеяться, не чертежи?

— Кулебяка от Матрёны Ильиничны, — улыбнулась я.

— Сразу видно, как меня уважают в твоём доме, Сашенька! — одобрительно крякнул именинник, предвкушающе потёр ладони и попросил Макара отнести корзину в столовую.

Анна Васильевна поднялась нам навстречу с дивана. За зиму и весну её лицо заметно посвежело, болезненная прозрачность кожи исчезла. Она обняла меня, поприветствовала Надежду Павловну и принялась благодарить за кулебяку, заранее обещая проследить, чтобы супруг не съел всё в одиночку.

— Душенька, в собственный день рождения человек вправе сам решать, сколько ему есть, — услышав её, возмутился Илья Петрович и потянулся к табакерке на столике.

Анна Васильевна молча накрыла табакерку ладонью и отодвинула подальше от старика.

— Вот видите, как я здесь живу, почитай на птичьих правах, — пожаловался нам Громов-старший, но звучал неубедительно.

Пётр стоял у окна. Он был в светлом летнем сюртуке, тёмные волосы гладко зачёсаны назад. Дождавшись, когда отец отойдёт в сторонку, подошёл ко мне и поклонился.

— Рад вас видеть, Александра Николаевна, — проговорил он, легко коснувшись губами моей перчатки.

— И я вас, Пётр Ильич, — улыбнулась в ответ и невольно сжала его руку сильнее.

Чёрные глаза Громова-младшего смотрели на меня испытующе, будто пытаясь заглянуть в самую душу. Тут же вспомнились слова Зины. Если сегодня выдастся удобный случай, я просто обязана прямо поговорить с Петей, чтобы расставить все точки на i.

Михаил передал имениннику небольшой ларец с несколькими сортами иркутского чая. Илья Петрович осмотрел каждую баночку, понюхал, одобрил байховый, предвкушающе зажмурился.