Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 6 – Айлин Лин

Алексей Викторович стоял у большого чертежа с эскизами порталов и ждал, пока Веретенников освободит ему место у доски. От нечего делать он рассматривал разводные крылья в середине пролёта. Сначала издали, потом подошёл ближе, прищурил левый глаз и провёл пальцем от одного шарнира к другому.

— Александра Николаевна, — спросил он вдруг, нахмурив брови, — а зимой щель между крыльями станет больше или меньше?

— Какая щель? — я обернулась к нему, недоумённо вскинув брови. Тарасов как раз подавал мне сводку по ветровым связям, и мыслями я всё ещё была в колонках цифр.

— Вот эта, где концы сходятся, — Щусев ткнул ногтем в середину настила и сосредоточенно поджал губы. — Сталь ведь на морозе садится. Зимой рельсы стучат громче, потому что стыки расходятся. А у нас вся арка стальная. Она же тоже сядет?

— Сядет, — ответил за меня Тарасов и, сдвинув очки на кончик носа, посмотрел на чертёж поверх оправы. — На всю длину наберётся несколько вершков. Для того существуют подвижные опоры и температурные стыки. Шотландцы на Фортском мосту справились, и уж мы как-нибудь не опозоримся.

Алексей Викторович кивнул, но с места не ушёл. На его лице по-прежнему читалось сомнение.

— Рельсовый стык я понимаю, — проговорил он медленно и снова коснулся середины рисунка. — Одна железка скользит вдоль другой. А замки Огнеслава Степановича тоже будут скользить? И вот эти оси, на которых крылья поднимаются? Они ведь к самой арке крепятся?

Костович на мгновение замер, затем вынул мундштук изо рта, поднялся и тоже подошёл к доске.

— Повторите-ка, молодой человек, — попросил он, сощурив светлые глаза.

Щусев отступил на полшага и заметно смутился.

— Я только спросил, Огнеслав Степанович, — торопливо произнёс он, и кончики его ушей заалели. — Если арка движется, то и оси крыльев вместе с нею. А когда одно место скользит, как к нему можно приладить точный замок?

Карандаш в руке Тарасова остановился над бумагой. Глеб Андреевич медленно поднял голову, посмотрел на Щусева, потом на Костовича, и по тому, как сошлись на его переносице густые брови, я поняла: в голове у него уже закрутились те же мысли, что и у нас всех.

— Пяты в устоях мы закрепили, — пробормотал он, скорее себе, чем нам. — Температурный ход отдали шарнирам и стыкам. В мороз дуга немного осядет, в жару поднимется. Настилу назначили температурные зазоры…

Он резко придвинул к себе общий лист, взял линейку и начал искать в расчётах отметки опор разводных крыльев. Веретенников молча подал ему свою тетрадь. Разумовский, почувствовав неладное, снял со стеллажа справочник и тоже подсел к столу.

— Сам механизм может двигаться вместе с мостом, — договорил Тарасов через несколько секунд и побледнел. — Но обе оси, замки и упоры должны сохранять взаимное положение. А у нас середина дуги от температуры, ветра и нагрузки каждый раз меняет форму.

— Вот оно как! — глухо выдохнул Костович и постучал черенком трубки по нарисованному шарниру. В уголках его рта залегли жёсткие складки. — А я который день сижу над клиньями и понять не могу, отчего они у меня не складываются. Уже два листа изорвал, думал, совсем голова отказывает, а, оказывается, я замок ладил к месту, которое пляшет.

— На сколько пляшет? — спросила я, нахмурившись, и крепче сжала карандаш холодеющими пальцами.