Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 64 – Айлин Лин

— На какой лесопилке? — уточнила я.

— Не говорил, — признался Рябов и развёл руками. — А я и не спрашивал.

— Особые приметы у него были? — Еникеев приготовился записывать.

— Мизинец на правой руке плохо сгибался. Говорил, на лесопилке повредил. Ещё табаком не курил, а нюхал его из жестяной коробочки.

— Хорошо подумайте, — потребовал Макар, сделав две пометки. — Шрамы, хромота, сломанный нос, а может, непривычный говор?

— Ничего такого, — Рябов досадливо поморщился. — Молодой, безусый. Ростом с меня, только худее. Волосы русые, нос прямой.

В коридоре послышались быстрые шаги. Дверь открыл Фёдор.

— На заводе Беляева нет, — сообщил охранник. — В столовой его не видели, в мастерских тоже. У ворот, говорят, сегодня не появлялся.

— По месту жительства послали? — Макар поднялся со стула.

— Семён поехал.

— Проверьте, не получал ли Беляев расчёт и не отпрашивался ли у мастера, — распорядилась я, ощущая нарастающее беспокойство.

— Уже проверили, Александра Николаевна. Расчёта не брал, не отпрашивался.

Рябова отпустили, оставшихся рабочих опросили за полтора часа. Несколько человек подтвердили, что Беляев интересовался всей жизнью завода, но вопросы задавал безобидные.

Семён вернулся после пяти. По его лицу я поняла, что хороших новостей не будет.

— Беляев снимал угол у вдовы на Шлиссельбургском тракте, — доложил он. — Платил всегда вперёд. Вчера вечером пришёл позже обычного, собрал вещи и ушёл. Хозяйке сказал, мать заболела и надо срочно ехать домой.

— Вчера вечером, — повторила я. — До взрыва.

— Выходит, так.

Макар послал за Зориным.

— Паспорт Беляева у вас? — спросила я Гаврилу Матвеевича.

— Копия сведений есть, подлинник вернули после записи, — ответил Гаврила Матвеевич. — Паспорт выдан в Тверской губернии. Принят двадцать шестого июня.

— Проверь через полицию, настоящий ли он, — распорядилась я, посмотрев на Макара.

— Сделаю, -поклонился Еникеев.

Дмитрий Беляев поступил на завод по всем правилам. Около месяца исправно приходил на работу, выполнял поручения и втирался в доверие к людям. Вечером накануне нападения он забрал вещи и исчез.

Слишком своевременно, чтобы считать это случайностью.

Домой мы с Надеждой Павловной вернулись к ужину. Компаньонка пару раз обеспокоенно взглянула на меня, но ни о чём не спросила. Я вяло поела и сразу отправилась спать.

* * *

Проснулась я по обыкновению рано, но с тяжёлой головой и ломотой во всём теле.

Умывшись, присоединилась к дяде Михаилу за завтраком. Ела, с трудом запихивая в себя сладкую кашу.

Насытившись, рассказала ему о вчерашнем допросе. Дядя выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и пришёл к тем же выводам, что и я.

— Уверен, Беляев мыл полы в конторе, когда Зорин в банк ходил. Костович в обед спит там же на диване. Ключ при нём. Слепок снять — дело нехитрое, была бы коробочка с воском.

— И бланки в незапертом ящике, — я отодвинула тарелку. — Выходит, Беляев всё и сделал.

Дядя кивнул, намазывая масло на хлеб. Я потянулась было за булочкой, и вдруг меня озарило. Замерев с протянутой к выпечке рукой, я перебрала в голове вчерашний день: список Зорина, пометки Макара, книгу с датами.

Двадцать шестое июня.

— Что с тобой, Сашенька? — встревожился дядя Михаил.

— Нет, дядя, даты не сходятся, — отмерла я. — Беляев поступил на завод в конце июня. А человек с рубцом первый раз прошёл на фабрику в мае. Приказчиком от поставщика пружин.