Книга Графиня Оболенская. Мосты в будущее, страница 66 – Айлин Лин

— Слушаю.

— Я вот что подумал… Первое дозволение Беляев оформить не мог. Значит, либо у Меченого был другой помощник на заводе, либо они вообще действовали независимо.

— Я пришла к тому же выводу, — кивнула я.

— Но разводить их по разным хозяевам пока рано, — продолжил рассуждать Макар. — Беляева могли прислать позже, когда простой разведки оказалось недостаточно.

— Могли. Узнаем правду, когда поймаем их всех. Но первым делом надо отыскать крысу, пока она не сбежала, — ответила я, поглядев в окно на голубое небо с лениво плывущими по нему перистыми облаками.

Артём поднялся со стула, едва мы свернули в коридор третьего этажа. Теперь у него был сменщик, и молодой человек выглядел куда бодрее.

— Всё тихо. Никто не приходил, — отчитался он перед Еникеевым.

Надежда Павловна оглядела скамью у окна и, сев на неё, вынула из сумочки вышивание.

— Я здесь подожду, Александра Николаевна, — предупредила она и расправила платочек на коленях.

Сестра пустила нас не сразу. Сначала заглянула к больному сама, затем вернулась и, придерживая дверь, строго предупредила:

— Четверть часа, не дольше. У него со вчерашнего вечера жар не сбивается.

— Постараемся не утомить, — пообещала я и первой вошла в палату.

Руднев лежал высоко на подушках. Седая щетина отросла, ворот рубахи промок, на скулах горели два красных пятна. На тумбочке стояли пустой стакан и пузырёк с лекарством.

— Доброго дня, Степан Герасимович, — поздоровалась я, поставив рядом со стаканом корзинку от Моти.

— Доброго, — Руднев приподнял голову и тотчас опустил её обратно, болезненно сморщившись. — Еникеев, докладывай. По вашим лицам вижу, что не с одними пирогами пришли.

Макар придвинул для меня стул к кровати и, пока я устраивалась, приступил к докладу:

— Беляев исчез вечером накануне взрыва, расчёта не взял. Хозяйке сказал, будто мать в Тверской губернии при смерти. В комнате, в которой жил, ничего не нашли. Сведения о нём сейчас проверяют через полицию, ответ придёт не раньше чем через неделю.

— Если паспорт настоящий, — заметил Руднев и прикрыл глаза.

— Если настоящий, — согласился Макар. — На заводе Беляев проработал около месяца, принят двадцать шестого июня. В день взрыва на работу не явился.

— А тот, кого взяли собаки? — спросил Руднев.

— Держат в участке, молчит. Пётр Ильич добивается, чтобы нас допустили к сведениям с допросов. Как будет что-то, сразу вам доложу.

Руднев шевельнул пальцами, предлагая продолжать.

— Чистые бланки дозволений Зорин держал в нижнем ящике стола, — хмуро сообщил Макар. — Днём ящик не запирался. Спорные дозволения отправили Бабичеву вместе с подлинными подписями Степаниды Кузьминичны и Аграфены Тихоновны. Обе признали, что почерк похож на их, отличий не заметили.

— Беляев вполне мог вынести бланки и снять слепок с ключа, — Руднев открыл глаза и посмотрел на Макара. — Но первого дозволения он изготовить не мог. В мае его у вас и в помине не было.

— Не мог, — подтвердила я. — Значит, кто-то помогал Меченому ещё до появления Беляева. В мае он прошёл на мебельную фабрику, а в июле уже на завод.

Руднев помолчал, затем повернул голову ко мне:

— Александра Николаевна, получается, вы присутствовали на опросах рабочих, верно?

— Да, — удивилась я вопросу.

— Но зачем оно вам? — приподнял брови он. — У вас ведь и без того хлопот хватает. Или Еникееву не доверяете?