Книга Кощею не нужна невеста!, страница 25 – Тори Тотори

За окном бушевала непогода, а в печи потрескивали догорающие угли. В избе не было жарко, но отчего-то щеки горели. Выйдя со своей половины, Злата заглянула в котелок с крупой, громко звякнув крышкой, подкинула дровишек в печь, выглянула за дверь, зачем-то смела воду с крыльца. Усевшись за стол, громко вздохнула. Татко достал из сундука мешок, сел рядом и принялся перебирать горох.

— Есть что сказать, говори, — раздраженно спросил Кощей, даже не взглянув на Злату.

— Это всего лишь маленькая мышка, — примирительно пролепетала Злата, приняв свое самое грустное выражение лица.

— Мышка? — скривив лицо, спросил Кощей и посмотрел на Татко. Тот лишь пожал плечами, мол, сами разбирайтесь, я рубаху починил.

— Ага. Белёнушкой ее звать, — ответила Злата, поднялась из-за стола и подошла ближе, прислонилась к печи спиной, поглаживая ее теплый бок, глаза опустила в пол— А у твоего коня есть имя, княже?

Кощей нахмурился, оглядел ее с ног до головы и покачал головой, снова уткнувшись в книгу. Злате хотелось не мышь свою выгораживать, а метнуться к книге кощеевой, выхватить, разглядеть каждую страничку. Настоящие книги она не раз видала, но своих не имела. А те, что заимствовала у путешественников и купцов, переписывала в свои самодельные из грубой желтой кожи и с берестяными или деревянными обложками. Кощеева же книга красовалась темно зеленым переплетом и золотыми жуковинами на уголках, да небось еще и с лицами на светлых страницах. Такое богатство. Оно и видно, что княжеская вещица! Даже неловко о такой спрашивать.

— Если хочешь, я придумаю твоему коню имя, — предложила Злата, исподлобья разглядывая книгу. — Черныш. Или нет, Уголёк…

— Его зовут Надысь, — отрезал князь и, захлопнув книгу, отложил в сторону. Злата проследила за ней и зацепилась взглядом. Сев на постели, Кощей строго посмотрел на Злату и вздохнул. — Незачем давать имена всем подряд, ты все равно здесь не задержишься.

— Княже, — подал голос Татко, увидев как побледнела Злата, но суровый взгляд Кощея не дал ему продолжить. В избе повисла тишина. Даже огонь в печи будто присмирел. В груди у Златы противно заныло. Вот оно. Лучше б в жабу обратил.

— Никуда я не уйду, княже, — тихо, но твердо ответила она, высоко подняв голову и опустив глаза. — Нечистыми своими помыкай, а я тебе не чернавка какая…

— Вижу, что не чернавка, — перебил Кощей, устало оглядев ее. — Сразу приметил платье твое и обереги. А то, что со своей казной пришла — оно и видно, что господская дочка в бегах.

Вспыхнув, Злата не нашлась что ответить, и посмотреть князю в глаза не посмела. Схватила ухват и, стиснув зубы, поддела котелок со стола. Татко услужливо отодвинул печную заслонку и она поставила кашу к огню. Слезы жгли глаза, но Злата быстро-быстро моргала, чтобы они не брызнули — иначе не остановить. Управившись с ужином, она села у окна за пологом и поманила к себе Белёнушку. Угостила мышь орешком и зашептала ей:

— Нас Изба-матушка приняла, а этот нам не указ.

Мышь согласно закряхтела и обняла златину руку. В тот же миг с другой половины раздался громкий хруст и всплеск воды, будто в кадку с водой бросили камень. Татко заохал. Выглянув, из-за полога, Злата увидела стоящего у постели Кощея. Мокрый и растерянный, он держал книгу на вытянутой руке и смотрел в потолок. Над ним меж бревен зияла щель из которой прямо на лавку лилась вода. Едва сдержав смех, Злата скрылась за пологом и погладила стену. Дождь закончился, за окном посветлело, как и на душе у Златы. Главное, книга не пострадала!