Книга Кощею не нужна невеста!, страница 36 – Тори Тотори

— Ну…

— Ты не знала, что это крыса? — подал равнодушный голос Кощей.

Теперь уже Злата ссутулилась под его взглядом и переглянулась с домовым.

— Ну, понимаешь, этот крыс, он был вроде вестника, — начал Татко. — Матушка Ягиня через него вести из-за Мглыни получала, коли люди призвать ее хотели. Когда матушка пропала, он еще долго ее искал на стороне Светыни. А уже после с князем нашим…

— Домовик, — перебил Кощей, и Злата нахмурилась.

— Так ему тыща лет уже? — воскликнула она, таращась на домового.

— Ну почти что, — теребя поясок, замямлил Татко, косясь на Кощея. — Каждое лето он перерождается. Поэтому ты и приняла его за мышь. Я думал заметишь, как он вырос. Крысы быстро растут.

Больше двух лун она таскала на плече здоровенную крысу и ничего не замечала. Злата искоса глянула на князя. Какой же дурочкой она гляделась, называя крысюка Белёнушкой. Кощей вздохнул и цокнул языком.

— Не надейся его с собой забрать, — отрезал князь, нахмурившись. — Его место здесь. А твое среди людей.

Сердце Златы подскочило к горлу, а потом больно бухнуло, будто в самую пропасть. Не гонит он ее, как же. Посмотрев на белую крысу, что вмиг стала будто чужой, она встала и поплелась прочь. Миновала двор, коня, что любопытно тянул морду, ожидая угощения. Без оглядки она прошла прямо к лесу за прогалиной, туда, где лодку угнанную схоронила в кустах смородины. Стоит ли Татко в этот раз на крыльце? Возмущается ли Изба? На душе скребли крохотными коготочками невидимые… крысы.

Не такое уж страшное предательство это было — не сказать ей о том, что Белёнушка вовсе не мышь. Но Злата чувствовала себя дурочкой. Из Кощея слова не вытянешь, а вот Татко… Да и Татко не так уж много сказывал ей. Конечно, это их мир, а она чужая тут — зачем чужачке все знать о нем. Никто не скажет ей почему Кощей не позволяет ей остаться. Не поведает почему здесь нет солнца, а звезды наизнанку. Откуда на каждом шагу нечистые встречаются, когда там, дома, она ни единого разочка их не видала.

В груди щемило. Дурочка она и есть. Нет бы встать прямо перед жестоким князем, заступиться за себя, как заступалась за других. Не выставит же он ее силой. Да кто знает, что за душа таится за этими льдистыми глазами, и есть ли она у него вообще. Может, заперта в том черном-черном сундуке.

Придя к реке, Злата проверила лодку, перевернула в ней сено — глядишь, и заночевать в нем придется. Не унесет ли ее снова в далекие невиданные края в той же лодке? Усевшись на берегу, она обхватила колени руками и снова заплакала. Хотелось выть в голос, рыть землю ногтями, но получалось только сжаться в комок и мычать.

— Златушка, — раздался тонкий голосок над водой. — Ты чего плачешь?

Русалка подплыла, выбралась из воды на руках и, усевшись рядом, обхватила трясущиеся плечи Златы прохладными руками. Почувствовав поддержку, та выпустила наконец рыдания и завыла в голос.

— Намаялась, золотце ты наше, — шептала Красава и гладила Злату по растрепавшимся волосам. Содрогаясь и цепляясь за русалку, она зарывалась во влажные волосы носом, икала, но слова вымолвить не могла.

— Давно в наших краях так не ревели, — раздался булькающий мужской голос, и Злата затихла, выглядывая из-за плеча Красавы, а голос из воды насмешливо добавил: — Неужто жених наш не угодил?