Книга Кощею не нужна невеста!, страница 61 – Тори Тотори

— Не велит мне ваш князь рта открывать, покуда сам не спросит, — с вызовом ответила она, наблюдая, как кощеево лицо вытягивается. — Да, княже?

Навид хохотнул так, что блюда на столе зазвенели-застучали, а дети притихли, переводя взгляды с одного на другого. Кощей подобрал лицо и откинулся на спинку, будто и не касался вовсе этот разговор его. Отмолчится?

— Сдружилась с моими негодниками? — спросил полевик и потрепал Мала по макушке, и Лада тоже подставила ему свою. Не успела Злата ответить, как мальчонка выдал ее с потрохами.

— А как с ней не сдружиться, коли сам князь позволил ей в свою опочивальню входить? — невинно прощебетал Мал и тут же получил от Лады звонкую затрещину. У Златы кусок пирога встал поперек горла, когда Навид с Кощеем переглянулись и уставились на нее, многозначительно приподняв брови.

Злата зашлась кашлем, отодвигая лавку от стола. Хозяин подскочил, хватая ее поперек тела, и резко встряхнул, держа ладони под ребрами. Кусок пирога вылетел и Злата обмякла, тяжело дыша. Навид усадил ее за стол и подлил вина. Выпив его залпом, она сердито посмотрела на Мала, и тот съежился, спрятав глаза в миске с кашей. Триста лет, а ума нет!

— А давно ты, хозяин, к русалке сватаешься? — перевела беседу Злата, надеясь больше не столкнуться с князем. Навид перестал жевать и посмотрел по очереди на детей.

— Мы не говорили! — хором заверещали они.

Навид внимательно посмотрел на Злату. Тут до нее дошло — про русалку он говорил Кощею под березой. Злата поджала губы, в ожидании обвинения. Надо ж было ляпнуть! Но полевик внезапно покраснел, расцвел, как мак, в блаженной улыбке.

— Неужто, любушка моя хвостатая тебе про меня рассказала?

Злата захлопала глазами, оглядывая всех за столом. Кощей не сводил с нее глаз. Хвостатая?

— Ах, да, — запела Злата, вспомнив, что в царстве кощеевом есть лишь одна хвостатая русалка. — Красавушка! Только не спрашивай что говорила.

— Да оно и понятно что, — вдруг нахмурился Навид и тяжело вздохнул, отпил вина, закусил мясом.

— Полевик, а не видал пташек певчих у себя тут? — вдруг медленно проговорил князь, и добавил, посмотрев на Злату: — На березах.

Сердце Златы гулко бухнуло и провалилось в пустоту, откуда едва заметно постукивало. Неужели видел ее? На березе. Навид продолжал жевать, дети пытались что-то поделить. Кощей посмотрел на полевика, а тот, не дожевав, переспросил:

— Певчих? Так ты ж не завез ни одной!

— Может, сама как-то залетела.

— Водник же говорил, что только Ярило мог их сюда запустить, а сами ни в жизнь дороги не сыщут. Где ж ты видел, чтобы птицы в реку ночью сигали?

Кощей усмехнулся и встал из-за стола. Натянув сапоги, вышел из избы. Злате казалось, что от ее лица можно печь растапливать без дров. Так и сидели молча. Она ковыряла ложкой кашу, а мысли бегали как ошпаренные муравьи, сталкиваясь и разбегаясь, не давались ухватиться хоть бы за одну.

— Нанай, а можно Златка с нами на солнцеворот пойдет? — спросила вдруг Лада, и на сердце у Златы стало тепло.

— Да-да! — вторил ей Мал. — Не видала она ни единого разочка, чтобы у женщины змеиный хвост был, и дудки сладкие не пробовала!

Навид хитро глянул на Злату исподлобья и степенно заработал ложкой. Злата же вздохнула. Кто против слова князева пойдет, если он уже ответ свой дал? Поди, и лошадку смирную приготовил уже для ее возвращения.