Книга Кощею не нужна невеста!, страница 81 – Тори Тотори

— Лишь бы не прибил, — всхлипнул Татко, сидя на сундучке у постели Златы. Проводив князя, он все выглядывал в окошко и вздыхал. Когда вернулся волкодлак, они еще долго сидели в тишине, но домовой не выдержал.

— С этим медведем даже Великий Бессмертный не справится в открытом бою, — ответил ему Кашкар. — А исподтишка князь бить не станет.

— Что это за медведь? — приоткрыв глаза, шепотом спросила Злата, и волкодлак бросился к ней, встал на колени перед постелью.

— Пташка! — протянул он руки, но тут же отдернул, потому что белая крыса выскочила из-под одеяла и угрожающе выставила розовые лапки.

— Златушка, — пролепетал домовой. — Живая!

— Да что ей будет? — проворчал Кашкар, поглядывая на Беляша. — Царапины пустяковые!

— Сам ты пустяковый! — треснув волкодлака по плечу, крикнул Татко, но тут же засуетился, поправляя Злате подушку и отстраняя крысюка от раненого плеча.

— Да детишки в шуточном бою и похлеще отгребали, — усмехнулся волкодлак, и Татко снова на него замахнулся. — Молчу, молчу! Ишь, разошелся.

— Мне показалось, он не рычал, а плакал, — прошептала Злата. — Кто он?

Кашкар и домовой переглянулись и оба вздохнули.

— Медведь, — выдохнул Татко.

— А то она не видала, что медведь, — закатил глаза волкодлак и увернулся от кулачка домового. — Собрат мой. Только я родился таким, а его околдовала ведьма.

— Зачем околдовала?

— Чтобы приняла его к себе деревня оборотней, — буднично начал Кашкар, но голос его дрогнул. — Чтобы пойти за ним в логово и перебить всех беров до единого. А он к тому времени уж и семьей среди них обзавелся…

Злата охнула, прижимая ладонь к губам, и поморщилась от накатившей боли в плече. Рука плетью упала с постели. Татко придержал ее и уложил на место, бережно поглаживая.

— Страсти такие рассказываешь, — укоризненно бросил он Кашкару.

— Как есть рассказываю.

— А где Верба? — спросила Злата, надеясь втайне, что та не пришла. Кашкар посмотрел на Татко и поджал губы. — Значит, не явилась на зов князя?

— Не явилась.

— Понятно.

Тишина в Избе давила на уши. Хоть бы сверчок какой застрекотал, что ли. Злата смотрела в потолок, а по вискам текли горючие немые слезы, затекали в уши, скатывались за шиворот. «У многих в этой земле такие шрамы, а то и похуже» раздавались в голове князевы слова.

— Почему она плачет? — прозвучало вдруг грозно, и Кощей склонился над ней, утирая ладонью лицо. Злата горько всхлипнула и закрыла глаза, прижимаясь горящей щекой к большой прохладной ладони. Он потрогал ее лоб и обернулся на стоявшего у печи Кашкара: — Где Верба?

Волкодлак поджал губы и опустил глаза в пол. Кощей погладил Злату по волосам и выпрямился. Прошагав к двери, он кивнул оборотню и вышел. Кашкар последовал за ним. Они обсуждали что-то вполголоса, но Злата смогла разобрать лишь одно:

— Мерзавка! — воскликнул князь. Затем послышался глухой удар о стену и Изба задрожала. Сова под крышей встревоженно ухнула. Князь вошел в избу, вытащил из-под лавки свой черный сундук, открыл его и долго рылся, вытаскивая какие-то склянки. По полу покатилось что-то похожее на крупное утиное яйцо, только черное. Злата вздрогнула. Но князь поднял вещицу и небрежно бросил на свою лавку.

— Пойду я, пташка, — смущенно пробормотал Кашкар с порога. — Не хворай.

Кощей кивнул ему и подошел к Злате. Приподняв ее на постели, он откупорил маленький пузырек синего стекла и приставил к ее губам.