Книга Венец из волчьих ягод, страница 181 – D. Scriptor

Королева Альпутта многие столетия назад подписала закон о том, что Эголла должна принять любую женщину, нуждающуюся в пристанище, будь то дварфийка или даже оборотница. Для Эголлы не существует понятие расы в отношении к женщине. Даже королева Каланта придерживается этого негласного правила. Я слышала, что она никогда не казнила женщин-лазутчиц, и в этом было то единственное, в чем Ее Величество была права. И она не отдаст меня Фариду, в этом я была абсолютно уверена.

Но этот страх, темный, первозданный страх, потрошил меня изнутри.

— Виви, — я не заметила, когда Клео обернулась человеком. — Он не тронет тебя, милая Виви. Никогда, — горячо зашептала подруга, обняв меня со всей своей нежностью.

— Не тронет, — эхом повторила я, спрятав голову на ее груди. — Меня, может, и не посмеет, но Вар… он же не виноват в этом… Мне его не защитить, если Фарид…

— Сильванна, — Клео встряхнула меня за плечи. — Посмотри на меня. Этим утром ты заставила королеву Эголлы выполнить твою просьбу. Очень большую просьбу. Ты воительница Южных Топей, ты будущая принцесса самого большого королевства Миагеры. И ты струсишь перед каким-то мужланом? Виви! — волчица поцеловала меня в обе щеки. — Ты — женщина, сильная, прекрасная, пламенная, самая храбрая на свете. И ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Фарид никто против тебя, совершенно никто.

Я гляделась в ярко-желтые глаза, видя там свое отражение. В словах Клео была вся правда этого мира. У меня не было права трусить, не было права забиваться в угол от страха. Фарид никогда не получит меня, никогда не сломит меня. Никогда не посмеет навредить Варассе. Шехзаде Амирака попытается отыграться, я это точно знала, но я женщина, и я защищу того, кто был мне дорог. Очень дорог.

— Иди к нему, — Клео прижалась своим лбом к моему, и я прикрыла глаза, протяжно вздохнув.

— Спасибо, — прошептала я, обняв подругу так крепко, как только смогла.

Я не признаю самой себе, не скажу даже богам о том, что творилось в моем сердце, но сейчас я так отчаянно нуждалась в Варассе, так сильно хотела увидеть его. Убедиться, что все сделала правильно этим утром, почувствовать тепло его кожи. Я отчаянно хотела уверить себя в том, что больше не одинока.

— Он не влюбится в меня, Клео. Я так ужасно с ним поступаю, Варасса ни за что не влюбится в меня, — заявила я, и волчица мотнула головой, не соглашаясь. — Я не причиню ему боли.

— Ты уже делаешь это, — подруга горько усмехнулась и отстранилась. — Иди. Поблизости никого.

Я не ответила. Молча поднялась с колен, оправила зеленый сарафан с вышитыми звездами, откинула жаркую косу за спину и направилась к двери. У порога Клео вручила мне холщовый мешочек с купленными на базаре сладостями, который я чуть не забыла. Я озадаченно глядела на него пару секунд, размышляя, насколько разумно будет дарить подарки Варассе после того, что я только что наговорила, а потом встрепенулась и вышла из покоев, встречаясь с мраком дворцовых галерей. Маленький подарок ничего не значит. Как и тот букет звездной лаванды, как и письмо, отправленное на мыс Никса, как и выкупленная жизнь, как и заказ, который я сегодняшним днем сделала в ювелирной лавке…

Все это необходимость, просто фальшь ради достижения цели. И эта полуночная встреча, во время которой я собиралась украсть один… пару поцелуев, — тоже ни-че-го не значит. Боги, это даже в мыслях звучит глупо. Но я такая грубая, отстраненная, такая озлобленная и гордая, разве ж может прекрасный эголльский принц влюбиться в чужачку, у которой вместо сердца лед? Видел бы он меня пару лет назад! Рядом с Асеном я была другой, мягкой, как хлопок и мед. В ту меня можно было влюбиться до отчаяния и навсегда. В сегодняшнюю меня — нет, и поэтому я почти не переживала из-за предостережений Клео. В конце концов, ей-то откуда знать о любви?..