Книга Венец из волчьих ягод, страница 257 – D. Scriptor

Впрочем, назвать свое появлением фееричным она бы решилась с трудом. Лохматая, грязная, покрытая копотью и кровью… его кровью, того, кто толкнул ее в эти бесовские Врата и спас ей жизни. А нужна ли Искре эта никчемная жизнь, если в ней не будет его? Не будет вечеров в «Сонном Котле», когда за чашкой лавандового чая собирались друзья; не будет шуточных перепалок за последний косок пиццы и сказочных закатов на берегу реки Каны…

— Алтан, — Искра положила ладонь на шершавую поверхность Врат и закрыла глаза, прислушиваясь к магии. — Алтан.

За все три года ведьма так и не дождалась ответа от своего нареченного, он молчал, а Врата были запечатаны. Клео и Эгеба говорили, что последний раз Врата были открыты тысячи лет назад, и то одновременно. То, что Искру занесло сюда из другого мира больше походило на бред, чем на реальность.

Однако вот она, стоит перед гигантскими Вратами, ведущими в никуда. Сколько бы ведьма ни пыталась, сколько бы ни проходила под аркой, назад, домой, она вернуться не могла. И был лишь один способ узнать о судьбе Лумениса, последний шанс.

Таких, как княжоний женишок, на земле Миграллы называли коматозниками. После того, как Асена поразило сонным заклятьем, его душа перенеслась в Луменис — Город Гремящих Облаков в качестве призрака, какие толпами ходят по Бульвару Исчезнувших Дверей.

Коматозников считали прокаженными, они постоянно бредили о других мирах, о каких-то королевствах и замках… Искра помнила одного из своих клиентов, почти полностью рассыпавшегося призрака по имени Кларенс. Он заходил за чашкой леденящего чая, чтобы поддерживать свое бесплотное тело, и часто бредил о каких-то сражениях, каких на Мигралле не бывало уж пять тысяч лет. Ведьма никогда не прогоняла его, но и близко к сердцу его рассказы не принимала. И была бесконечно глупа. Кларенс все это время говорил о Миагере, о ее королевствах и царствах, о противостоянии юга и севера.

Призраки никогда не раскрывали всего, они были всего лишь шепотом минувшей жизни. Асен был таким же, в этот самый миг он бродил по Бульвару Исчезнувших Дверей и донимал какую-нибудь порядочную ведьму своими бреднями. Он, конечно, не помнил всего, лишь какие-то отрывки, и, конечно, мечтал вернуться домой.

Искра могла бы его пробудить сразу, как пробудила уже около десятка воинов Красногорья, которые не возвращались с битв в собственном сознании. Ведьма Лумениса единственная, кто умела снимать проклятья спящих, не используя душу чаровника, который наложил темные руны. Сильванна затаила обиду, и Искра это знала. А еще она знала, что в Луменисе никто не возвращает призраков Миграллы назад. Этот канал действовал в обе стороны, и одна чаша из-за Искры и так уже перевесила другую. Ведьма оставила свое дело почти два года назад, и остается глуха к чужим мольбам по сей день. Она не вершительница судеб, а лишь блюстительница гармонии. Алтан научил ее этому.

В Жженом гроте чужак. Искра вскинулась и втянула носом воздух. Магия незваного гостя пахла огнем и дымом. Все, как и сказал Лука. Явился.

— Здравствуй, княжич, — громко крикнула Искра, и по пещерным стенам заплясало эхо. Хозяйка грота услышала, как громко выдохнул Финист, испугавшись ее голоса.

— И тебе не хворать, ведьма. Я пришел просить.

— Знаю, — Искра ядовито усмехнулась и взмахнула рукой, пряча Врата заклинанием. — Твоя сестра уже получила мой ответ. Зачем ты пришел?