Книга Венец из волчьих ягод, страница 258 – D. Scriptor

— Я могу многое тебе дать, — мужчина не рисковал заходить в пещеру, стоял у входа. Искре пришлось выйти на свет. — Все, о чем только попросишь.

— То, о чем я хотела бы попросить, ты дать мне не сможешь, — отрезала ведьма, перекинув жаркие волны волос за спину.

— Скажи, — Финист поднял на нее умоляющий взгляд, словно, правда, готов был на все. Искра хмыкнула.

— Так отчаянно желаешь вернуть сестру? Думаешь, неудавшийся жених заставит ее отказаться от трона?

— Не говори, чего не знаешь, — княжич вспыхнул и сжал кулаки. Ведьма без интереса скользнула по его совсем еще молодому лицу, заглянула в голубые глаза. — Вековухе ли вроде тебя об этом толковать? — Финист вспылил, это было видно по его тут же покрывшимся стыдливым румянцем щекам.

— А ты думаешь, я век по тебе страдать буду? — Искра нисколько не обиделась. Уверенность княжича в том, что она влюблена в него, забавляла. — Путаешь, любезный. Ни я по тебе, ни ты по мне тосковать не будем.

Ведьма невзначай коснулась своего плеча, на котором была выведена брачная тату. Такая же была у Алтана. Искра успела узнать, что на Миагере нареченных не видели уже очень давно. Слова Луки о княжне и принце очень ее насторожили, ведь в древних писаниях, которые она читала в библиотеке Лумениса для какого-то школьного проекта, говорилось именно об этом, о первых за долгое время нареченных, которые положат начало новой Эпохе.

Большая часть этих текстов была уничтожена, поэтому Искра не могла узнать ни имен, ни исхода этой баллады. Но одно было известно наверняка: на холсте, который сейчас висел во Дворце Железной Бури, прямо над троном бургомистра, была изображена многоликая богиня, мать всего и всех, величественнейшая из всех богинь. Она носила деревянную маску в виде рогатой львицы.

— Я прошу, — Финист вернул внимание ведьмы на себя. — Хочешь, я буду молить тебя на коленях? Хочешь, извинюсь. Если я тебе не нужен, проси все, что пожелаешь!

— Хорошо, — Искра невозмутимо пожала плечами, и княжич обескураженно застыл. — Я разбужу купеческого сына.

Ведьма решилась на это еще в тот день, когда пришел Лука. Она долго размышляла на эту тему, тщательно сверялась с местными календарями. Искра выяснила, что все воины, которых она успела пробудить, ушли в Луменис еще до того дня, когда Алтан совершил свою собственную революцию на Площади Красных Гор. Эти коматозники не могли рассказать Искре, что случилось после ее исчезновения. А вот Асен мог, ведь пал вечным сном секунда в секунду, когда сама она вышла из Северных Врат.

Ведьма посмотрела на Финиста, который не сводил с нее недоверчивого взгляда. Несчастный. Искра видела его искалеченную магию, видела, как страдает его душа. Там, на Миргалле, к ней за месяц выстраивалась очередь, чтобы она выяснила, являются ли нареченными души возлюбленных. Единственная в своем роде, ведьма, которая умела видеть сердца.

— Ансара, — она шепнула одно-единственное имя, и Финиста словно подбросило. Искра болезненно улыбнулась.

О том, что принцесса Эголлы умерла во младенчестве, ей рассказала Химера. Ведьма часто видела такое, что близнецы находили нареченные души в других близнецах. Если Сильванну и Варассу обвенчала Мокош, то Финист и Ансара тоже были связаны звездами. Только вот Ансара не дожила до встречи с истинной парой.