Книга Венец из волчьих ягод, страница 276 – D. Scriptor

— Мне жаль, — прошептала я, сморгнув собственную боль. — Однажды закончатся все войны, однажды исчезнут все охотники, Клео.

— Ты — королева, за которой я готова буду пойти, — волчица прижалась своим лбом к моему, и мы выдохнули в унисон.

За окнами стенала метель. Она билась в окна снежными руками, словно умоляла о ночлеге. Однако все в Красногорье знали, что подобную гостью никак нельзя было впускать в дом, ибо вместо сердца у нее — кусок льда. Волчью Княжну тоже нельзя было впускать в душу, но я уже поселилась в теплых объятиях принца с карими глазами. И сейчас отсчитывала минуту до того, как вновь его увижу.

— Когда вернемся в Эголлу, познакомим их, хорошо? Ты проведешь нас лунными тропами, Клео? — я прерывисто вздохнула, и подруга активно закивала головой.

— Конечно, Виви. Ты только представь: тот, кто всю жизнь был одинок, за одну только зиму обретет любимую жену и духовного брата.

— Да, — я медленно кивнула, размышляя над ее словами. — Поистине чудо. Когда мы разберемся с Вратами, когда все станет хорошо… мы сможем стать твоей семьей, Клео?

Оборотница застыла, уставившись на меня так, словно только что увидела. Я видела, как вспыхнула ее магия, слышала, как встрепенулось ее сердце. Мы смотрели друг на друга, а за окном все яростнее билась метель.

— Нет, Виви, — волчица качнула головой. А потом прижалась к моей груди. — Вы — уже моя семья.

Мы простились через пару минут. Она умчала в Вороний лес по лунным тропам, чтобы остаться в объятиях своего нареченного до самого утра, а я шла в другую часть терема, чтобы быть с Варассой вопреки всему. Наверное, я должна была задуматься над словами Ганны, наверное, мое сердце должно было разбиться и разорваться, но вместо этого я убедилась в правильности своего решения. Люди охотнее всего осуждают то, что не в силах понять, но именно это и является истиной.

Искра сказала, что тот, кто играет с чужим сердцем, не заслуживает счастья. Имела ли ведьма в виду меня или какую-то метафору — я не знала. Однако я любила Асена, и была точно в этом уверена. Моя вина лишь в том, что я не сумела пронести эту любовь через года и горе утраты, она истлела, осыпалась пеплом на мою голову. Асен проснется, я клянусь богам, и я понесу свое наказание, какое он мне определит, заслуженно и беспрекословно.

Гринько, несмотря на свою непоседливость, сделал в точности все так, как я сказала. Я прикрыла за собой дверь в нагретую печью опочивальню и полной грудью вдохнула аромат теплого дерева и горячей еды.

Отец наверняка уже знает, что я поступилась его скрытыми намеками. Никакая воспитанная девица Красногорья ни за что бы на свете не возлегла с мужчиной до свадьбы, никакая бы не перечила старшим, высказывая свое неповиновение. Никакая другая, кроме меня. Я нарушила обет дозамужней непорочности в семнадцать во зло богам и отцу, потому что знала, что мне за это ничего не будет. Я была уверена в Асене, которому тоже было глубоко плевать на пересуды. Наверное, прежде всего я полюбила его смелость и готовность кинуться вместе со мной в омут, а уже потом его самого.

Скрипнула половица, зашуршали ковры под чьими-то тяжелыми ступнями, и я тихо выдохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь знакомой магией. Варасса тоже чувствовал меня, но отчего-то робел, не спешил подходить, и я тогда я обернулась, встречаясь с ним взглядами.