Книга Венец из волчьих ягод, страница 297 – D. Scriptor

Я, я, я…

В носу защипало, и я резко выдохнула, бесконечно злая на саму себя. Совсем раскисла. Я не за тем выслушивала безумства Ружены, чтобы сейчас стоять и плакать. Собравшись, я встала на колени возле кровати и откупорила пузырек с мазью. Осталось просить богов о том, чтобы Варасса не вздумал проснуться. Впрочем, надеяться на то, что бывалый воин не почувствует моих касаний, было равносильно глупости.

Вар резко выдохнул и раскрыл глаза, схватив меня за руку, лишь только я успела обмазать первый ожег. Я обмерла, а принц пару секунд сонно щурился в полумрак. Он шумно втянул носом воздух и, видимо, учуяв знакомый запах, расслабился, но руки моей не отпустил.

— Что это ты делаешь? — Варасса говорил шепотом, но даже так его голос звучал грозно. Я невольно сглотнула, словно застуканная за чем-то неправильным.

— Сходила к знахарке за лекарством, — я дернула плечом, но Вар лишь сильнее сомкнул пальцы на моем запястье. Больно не было, но я понимала, что просто так вырваться не получится. — Ты стонал во сне, — совсем уж жалко выдохнула я. — Думаешь, смогу и дальше притворяться, что не чувствую твою боль?

Взгляд его мгновенно смягчился. Варасса отпустил меня и пристыженно опустил глаза. Его лицо накрыла мрачная тень размышлений, будто он даже не задумывался о том, что своими действиями может причинить мне страдания. Я встала перед ним, все так же сжимая в руках марлю и мазь.

— Я… не лечу себя после наказания. Так нужно, — медленно, смакуя каждое слово, произнес Вар, сев на край постели. Одеяло, которым он укрывался, упало на его обнаженные бедра, но я заставила себя смотреть прямо. — Прости, я не думал, что буду мешать.

— Я плесну тебе в лицо водой, — свирепо предупредила я, шагнув к нему и встав едва ли не вплотную. Варасса поднял на меня озадаченный взгляд. — Чтобы смыть весь этот бред из твоей головы, — моя злость переливалась через край. — Ты, правда, думаешь, что я посреди ночи сорвалась к безумной старухе лишь за тем, чтобы выспаться? Чтобы не слышать тебя? Чтобы обеспечить себе — себе! — спокойный сон? Да я смотреть не могу на твои шрамы — у меня сердце рвется! — я судорожно глотнула ртом воздух и сжала ткань сарафана на груди. Почему-то начала дрожать. — А ты!.. А ты говоришь, что так нужно?

Я слишком поздно поняла, что перегнула палку. Казалось, сам воздух полнился моим гневом, горячим, полыхающим. Все накопившееся за день выплеснулось из меня единым потоком, обрушившись на несчастного Вара, который боялся и вздоха лишнего сделать, едва ли не сжавшись от моих криков. Неожиданно я подумала о том, что Каланта могла бы вопить так же, прежде чем избить сына до беспамятства.

Я обмерла, оборвав свою пламенную тираду на полуслове.

Варасса сидел с опущенной головой, и плечи его подрагивали. Я рассеянно посмотрела на его покрытые ожогами руки и шумно выдохнула, опустившись перед ним на пол. Сердце билось где-то на уровне горла. Я прижалась лбом к коленям Вара, судорожно пытаясь подобрать слова. Всю злобу словно сняло рукой, оставив лишь непреодолимое чувство вины. У меня не было права требовать от Варассы сиюминутно избавиться от того, что отравленными корнями порастало в его душе многие годы, не было права кричать и сердиться. Пугать его, ставить в уязвимое положение.