Книга Венец из волчьих ягод, страница 298 – D. Scriptor

— О, Вар, — прошептала я, поцеловав его колено. Принц тихо вздохнул, накрыв лицо рукой. — Прости меня. Если только можешь — прости… Я не хотела срываться, не хотела говорить все это, — еще один поцелуй, и Варасса посмотрел на меня, опустошенно, вымученно. От этого взгляда хотелось рвать на голове волосы. Я сглотнула.

— Я всей душой желал бы перестать это делать, — надломанно произнес Вар, коснувшись моего плеча. — Ради тебя бы хотел, Сильва. Я буду стараться, я… Поднимись. Пожалуйста, я не могу, — его голос осип к концу фразы, и я удивленно подняла голову. Он хмурился. — Никогда не вставай передо мной на колени. Ты — женщина.

— А если я хочу? — я упрямо вскинулась и тут же прижалась щекой к его колену, устало улыбнувшись. Вар оставался серьезным, но его щеки вспыхнули смущенным румянцем.

— Сильва, — мужчина поджал губы, и я нехотя пересела на кровать ближе к нему. Наши бедра соприкасались.

— Ты не дашь мне закончить? — деловито уточнила я, кивнув на склянку с мазью, оставшуюся на полу. Варасса выразительно выгнул бровь. — Упрямец, — проворчала я, прижавшись к его боку.

— Я сам, — он мотнул головой, подняв лекарства и марли. Я довольно хмыкнула, наблюдая за этим из-за его плеча.

Иногда я забывала о том, что Вар был лекарем. Не принцем, не воином, а тем, кто излечивал болезни и спасал чужие жизни. И в этом он был, несомненно, прекрасен. Я завороженно наблюдала за тем, как он обрабатывал собственные руки, заматывая их марлей, чтобы мазь впиталась лучше и не размазалась по простыням. Он определенно справлялся с этим лучше, чем я.

— Думала, перевязывать самого себя — неудобно, — насмешливо заметила я, зевнув. Варасса неопределенно мотнул головой.

— В военных лагерях часто приходилось зашивать себя самому — Ее Величество не допускала до лазарета в наказание… — Вар осекся, видимо, сообразив, что подробности были излишни. Я прижалась к нему еще ближе, едва заглушив очередную волну клокочущего гнева. — Это происходило крайне редко, — поспешил заверить принц, отложив склянку и обернувшись ко мне.

Я скривилась, недовольная его замечанием.

Быть может, королева Каланта имела полное право так измываться над тем, кто чуть не убил ее. Наверное, это достойная плата за государственную измену, за попытку лишить королевство монархини. Вот только я смотрела в несчастные, совершенно растерянные глаза Варассы и не видела в них отражение убийцы. Мир лгал мне, и я не знала, как разоблачить эту ложь и добиться истины. Но я не сдамся.

— Спасибо, — прошептала я, кончиками пальцев коснувшись перебинтованных рук Вара. Тот замер, внимательно следя за моими движениями. Я улыбнулась, проведя носом вдоль его плеча. — Не причиняй боли тому, кто мне дорог, прошу тебя, — попросила я, прикрыв глаза. Варасса прерывисто вздохнул, шевельнув руками в попытке обнять, но, кажется, не совсем понимал, будет ли подобный жест уместен сейчас.

И я обняла его сама, вжалась в его грудь, пересев на колени. Вар уткнулся лицом в мои волосы и замер, страшась потревожить этот момент, волшебный, лишенный страсти, но полный нежности и доверия. Наверное, стоило начать с этих объятий. Я хмыкнула, укрывшись в руках Варассы от всего прочего, ненужного.

Я обязательно разберусь с Орденом Двуглавого Льва, решу все проблемы престолонаследия, выстою против отца и Ганны, выясню правду о Вратах и… это будет после. Завтра утром, но не сейчас. Сейчас я была счастлива тем счастьем, которое жило на кончике вечерней свечи и теплилось в последних угольках. Это счастье было в объятиях, во мне и Варассе, в нашем будущем, в наших разговорах, каким еще предстоит случиться, в наших вечерах и утрах, в наших жизнях, которые отныне слились в одну реку. Связаны.