Книга Венец из волчьих ягод, страница 329 – D. Scriptor

Гурьян потупил взор, встретившись со ним глазами. Купран смерил его понимающим взглядом и, что-то шепнув девушке, направился в сторону княжеского крыла, где чернавки наверняка подготовили им комнату.

Мальчик жался к матушкиной юбке, громко спрашивая об отце.

— Папочка же проснулся? — ребятенок был на грани истерики. — Я сам видел, правда-правда!

Гурьян вздрогнул, невольно подумав о том, что кто-то в тереме явно знал о них и даже водил к хрустальному склепу, где находился Асен. А доступ к этому месту был только у княжеской семьи и… Воевода злобно хмыкнул и нашел взглядом родителей. Ганна и Урог смотрели на девушку и ребенка совершенно спокойными глазами. Поощряли измену! Гурьян едва не захлебнулся в возмущениях. Ну, конечно. Вот почему мать так возненавидела Сильванну, которую когда-то обожала всем сердцем. Сыночка-предатель был куда любимее.

Отец поймал его взгляд и нахмурился, сведя кустистые брови к переносице. Мать просто отвернулась, не выдержав осуждение старшего сына. Гурьян поговорит с ними позже. Наверняка, они оба сейчас будут трястись над проснувшимся Асеном, как наседки. Пусть. Гурьян больше не собирался разговаривать с братом. Предательство — последнее дело для мужчины. А оставить беременную девушку и обречь ее на трудности — и того ниже.

Гурьян шел за Купраном, стараясь не обращать на себя постороннее внимание. Он проследовал за ними до самого княжеского крыла. Мальчик совсем отчаялся и теперь тихо плакал, совершенно не понимая, почему его не пускают к отцу. Ему было где-то года три. Видимо, Асен зачал его прямо перед тем, как сам отправился на битву за Змеиный Хребет, где пал от проклятия. Значит, предал Сильванну он еще раньше. А может, он и не любил ее вовсе. Гурьян не знал. Он вообще, оказывается, ничего не знал о младшем брате.

Девушка, наконец, заметила его. В ее глазах мелькнуло удивленное узнавание. Гурьян и Асен были почти как близнецы, им все об этом говорили. Воевода мрачно хмыкнул, когда ребятенок тоже затих, взирая на него с открытым ртом. Купран просто отошел в тень. Уходить он не собирался, но и препятствовать разговору не стал.

— Меня зовут Гурьян, — мужчина распрямил плечи. — Я… его брат, — имя так и не упало с его губ.

Незнакомка понимающе кивнула.

— Я знаю. Он говорил, — она тоже намеренно обезличила его. — Мое имя Ясинка. Крошка, скажи, как зовут тебя, — обратилась к сыну.

— Есей, — промямлил мальчик, неловко переступая с ноги на ногу.

— Евсей, — с улыбкой поправила мать.

— Сильное имя. Богатырем будешь, — зачем-то сказал Гурьян, вглядываясь в детское лицо. И узнавал в нем Асена.

Ясинка тихо вздохнула. Евсей заулыбался, необычайно довольный этими словами. Гурьян тем временем изучал девушку, которой не повезло связаться с таким негодяем, каким оказался его любимый брат. Она была совсем не похожа на Сильванну. Невысокая и худенькая, как березка, с темно-зелеными глазами и длинной пепельно-русой косой, она разительно отличалась от пышной и огненной княжны, чья сила одновременно пугала и восхищала. И все же Ясинка была красива и очаровательна. Особенно Гурьяну запал в душу ее взгляд, печальный, но твердый, как камень. Что же такую, как она, привлекло в несчастном изменнике?

— Злитесь? — заговорила Ясинка, прижимая к себе сына. — Ваши маменька и папенька узнали о нас случайно. Я не хотела их стеснять, но… Асен рассказал о нас перед тем, как уйти в поход. Они нашли нас. Помогли, дали кров и деньги. Обещали признать Евсея своим внуком, хоть я и была против.