Книга Венец из волчьих ягод, страница 331 – D. Scriptor

Когда первый слой был преодолен, было приказано дальше продолжать руками, чтобы ненароком не навредить гоблинскому принцу. Гурьян отбрасывал в сторону целые пласты липкого снега, из последних сил отгоняя трусливые мысли о чужой смерти.

— Нашли! — крикнул кто-то безжизненным голосом.

Среди снега, в чернеющей яме лежало изувеченное, окровавленное тело Варассы.

* * *

Несмотря на то, что это были подвальные помещения, пахло здесь на удивление свежо. Акина с интересом оглядывала светлую комнату, куда ее втолкнул Рунн, пробормотав при этом что-то о необходимости разведки. Эльфийка без зазрения совести отпустила его одного, потому что своя жизнь была ей куда дороже. Тем более, что мертвая она сестре не поможет.

Акина остановилась перед стеной, на которой висела карта дворца. Синими стрелками был помечен безопасный путь выхода из замка прямо в леса за Альпуттой. Эльфийка прикинула, что если она выберется сейчас, то успеет покинуть город к завтрашнему полудню. Однако она понимала, что без провизии и толкового проводника, ей этого не сделать. Конечно, она обучалась стрельбе из лука и ближнему бою с клинками… вот только лука с собой не было, а клинок был только один, спрятанный на бедре, и подходил больше для самообороны, чем для борьбы с захватчиками.

Она поежилась и согласилась сама с собой, что лучше дождаться Рунна и сделать из него собственный живой щит. Мысль была уродливой, но другого варианта все равно не было. Если мужчин Эголлы учат умирать за женщин, но пусть это сыграет Акине на руку. Она должна вернуться к Амине живой.

Мысли о близняшке тут же окутали ее разум. Думы были тяжелыми, жестокими. Отец пообещал не казнить изменщицу, если вторая дочь докажет свою верность ему и Лунарису вместо сестры. Амина была вспыльчивой, повелась на сладкие речи мятежников и теперь тосковала в тюрьме в ожидании смерти. Как бы то ни было, семья всегда должна воевать на одной стороне, и Акина это понимала.

Она тихо вздохнула и отвернулась от карты.

Нужно выбраться из этого проклятого дворца и сообщить о перевороте императору. Отец должен услышать об этом от нее. Эльфийка нетерпеливо посмотрела на дверь, раздраженно думая о Рунне. Если этот глупец погибнет, то поставит под удар ее миссию и ее жизнь.

— Не смей помирать, — пробормотала она сквозь зубы и нахмурилась, потому что думать о смерти было неприятно. Оставаться одной отчаянно не хотелось.

Принцесса принялась раздраженно мерить шагами комнатушку, заглядывая в каждый угол, пока не нашла запас снеди. Обрадовавшись, оголодавшая эльфийка набросилась на еду, не брезгуя даже вяленым мясом. Время утекало сквозь пальцы, ожидание чуть заглушилось сытостью. Но когда Акина расправилась с сушеными фруктами, ее сердце снова тоскливо заныло. Она уставилась на дверь, напрягши свой слух в надежде уловить мягкие шаги Рунна. Король Эголлы, несмотря на свои внушительные размеры, ступал поразительно тихо. И когда Акина уловила едва слышное шуршание, ее сердце облегченно затрепетало.

— Слава всем богам и богиням, — пробормотала она, отойдя от двери, и сделала вид, что занята делами, совершенно не связанными с Рунном.

Когда гоблин вошел, осторожно притворив за собой дверь, Акина лишь лениво скользнула по нему взглядом и отвернулась обратно, пряча съестные запасы во внутренние карманы своего практичного платья. Рунн лишь вопросительно хмыкнул, но озвучивать вслух свои соображения на этот счет не стал. Он прошел вглубь их убежища и опустился на кресло в углу. Акину сжирало любопытство.