Книга Венец из волчьих ягод, страница 83 – D. Scriptor

— Маришка, проводи его, — я отмерла, кивнув чернавке. Брат молчал, понимая весь абсурд своего положения. — Надеюсь, завтра вас во дворце уже не будет, — грозно напомнила я, и Василь вздрогнул, потерянно посмотрев на меня. — Уходи.

Маришка терпеливо дождалась, когда княжич отмер и последовал за ней. Василь, не сказав и слова, скрылся в коридорах. Два поражения за день слишком много для княжеского сына. Однако братская честь меня заботила чуть меньше, чем болезненное дыхание Варассы. Дождавшись, когда дверь в залу захлопнется, я обернулась к принцу.

— Крайне необдуманное решение, — тут же заявила я, а сама судорожно разглядывала его лицо, на котором выступила испарина. Приглядевшись, я заметила, что его висок был рассечен и небрежно обработан.

— Маут Гулам не убивает людей, — неожиданно сказал он, накрыв лоб ладонью, словно его мучила невыносимая головная боль.

— Что? — я опешила, подойдя к нему вплотную.

— Маут Гулам не убивает людей, княжна, — громче повторил Варасса, посмотрев мне в глаза. — Это все ложь. Я лгу. На поле боя я использую красный порошок, который сам изобрел… Он лишает сознания и красит одежду в цвет, напоминающий кровь. Солдаты не погибают от моих рук. Они теряют сознание и через пару часов приходят в себя — к тому времени битва стихает, и они просто убираются прочь. Я наблюдаю за ними. Год за годом. Маут Гулам не оружие Эголлы, он трус и обманщик, — принц горько усмехнулся.

Где-то послышались шаги стражниц, где-то хлопнула дверь, где-то раздался звонкий смех слуг или придворных. Мы с Варассой стояли друг напротив друга, не шевелясь и, кажется, не дыша. Он смотрел с ожиданием и тревогой, я — с недоверием. Все жестокие легенды о Маут Гуламе разом всплыли в голове. Верили, что он его жертв не остается тел, так может, дело было в том, что и жертв-то никаких не было?

— Ты так долго лгал королеве Каланте, — одними губами проговорила я, боясь даже представить, что будет, если Ее Величество об этом узнает. — Это очень рискованно.

Варасса удивленно вскинул брови.

— Подобная ложь в Эголле карается смертью, — глухо проговорил он. Я задумчиво кивнула.

— После свадьбы перестанешь быть Маут Гуламом. Никаких больше битв. Я позабочусь об этом, — мой голос звенел сталью и холодом, и я была уверена в своих словах. А еще на моих губах застыло восхищение. Варасса был рабом, сражающимся не против южан, но за свою свободу. Я окинула принца внимательным взглядом, чувствуя, как сердце затрепетало в груди от мысли, что я возжелала мужчину, не лишенного чести и принципов.

— Княжна, — принц опустился на колени, и я протестующе мотнула головой. — Я не смею просить об этом. Даже думать. Я не хочу вызывать у вас жалость и пользоваться вашим расположением.

— Это мое решение, — отозвалась я, с выдохом отметив, что даже на коленях Варасса выглядел внушительно. — Война — самое гнусное, что могло только случиться с Миагерой, и я не буду потакать ее продолжению.

— Только самые мудрые королевы Эголлы стремились к миру, — прошептал Варасса, глядя в мои глаза восхищенно и преданно.

— Пусть так, — я качнула головой и, не сдержавшись, обхватила его лицо руками. Осторожно, ласково, чтобы не потревожить свежие раны. — Вам нужно к лекарке, — я снова перешла на официальный тон. Варасса прикрыл глаза, прижавшись щекой к моей ладони. — Почему вы пришли сюда?