Книга Венец из волчьих ягод, страница 89 – D. Scriptor

— Что это? — я моргнула, заметив в его руках веревку и кинжал. Не самый удачный набор вещей для первой ночи.

— Это вам, — Варасса осмелился поднять на меня взгляд и вложил принесенную чепуху мне в руки. Я опешила.

— Зачем? Собрался шинковать фрукты к вину? — я поздно поняла, что шутка получилась неудачной. Принц нахмурился еще сильнее. Плечи его подрагивали. Право слово, будто я измываться над ним собралась!

— По традициям Эголлы во время первой близости женщина связывает мужчину, а после ранит его, — он кивнул на кинжал, а у меня кровь застыла в жилах. — Это дань боли, которую женщины испытывали многие века назад, когда мужчины не знали управы.

— Дикость, — прошипела я, бросив и веревку, и кинжал на пол. Варасса вздрогнул и попятился. — Эта встреча не больше, чем просто встреча. Оставим кровавые ритуалы до свадьбы, — чуть мягче произнесла я, сделав к нему осторожный шаг. — Считай, что сегодня все будет по традициям Красногорья.

— Как же? — принц понизил голос до шепота, словно боялся привлечь к себе хоть какое-то внимание. Моя душа только что не разрывалась от этого.

— По велению сердца, — я пожала плечами, выдавив из себя улыбку.

Наставница Азегиль никогда не говорила со мной о брачных традициях Эголлы, потому что сама не знала всех подробностей. Вокруг этой темы ходило множество легенд, додуманных, передуманных, совершенно нелепых. Говорили, будто мужское целомудрие здесь продавали как товар. Я протяжно вздохнула, снова оглядев Варассу с ног до головы. Напряжение, что искрилось между нами, было практически видимым.

Перешагнув через веревку и кинжал, я оказалась практически вплотную к принцу. Закинула голову, чтобы взглянуть в его глаза. Мои ладони взмокли, а в голове роились тысячи мыслей. Такого просто не могло быть, я готова была поклясться на крови.

— Ты до сих пор можешь отказаться, — тихо напомнила я, осторожно взяв его за руку. Варасса шумно выдохнул.

— Все в порядке, княжна, — его пальцы подрагивали.

— Хорошо, — я сжала его ладонь, почувствовав грубые мозоли, натертые рукоятью меча.

Быть может, мне только кажется. Быть может, это воспитание Эголлы, диктующее мужчинам быть покорными и робкими. Но я смотрела в темные глаза и видела там отражение страха, природу которого понять не могла. Разве ж такая я грозная, чтобы шарахаться от меня? Разве ж могла я причинить боль? Я нахмурилась, размышляя над тем, что успела наговорить, чтобы внушать первозданный ужас. Варасса терпеливо ждал следующих моих действий и, кажется, даже не дышал.

— Послушай, — я нахмурилась, положив ладони на его грудь. Принц не шелохнулся, только чуть приоткрыл губы, пытаясь выровнять дыхание. — Я позвала тебя сегодня не для того, чтобы выяснять, чего ты боишься. Это обоюдное удовольствие. И если ты собираешься стоять столбом, можешь идти. Это был не приказ, а всего лишь предложение, — так вот оно что, вот как звучит моя жестокость. Мне тут же захотелось забрать свои слова назад.

— Прошу простить меня, княжна, — по-прежнему тихо отозвался Варасса, слегка тряхнув головой. Взгляд его прояснился.

— Прощаю, — вздохнула я, дернув его на себя. Принц поддался, склонившись ко мне. — Все хорошо, — с долей нежности прошептала я, коснувшись его щеки. Варасса зажмурился, вверяя мне себя.