Книга Попечительница, страница 108 – Наталья Шнейдер

В чем-то она была права.

— Поэтому Ольга Георгиевна и приедет одна, без Дарьи Дмитриевны. Я попрошу ее не делать никаких объявлений раньше времени и не обещать никому ролей.

— Но они все равно поймут: что-то затевается.

— Возможно.

Анфиса Петровна развела руками: вот видите.

— Вы боитесь, что предвкушение чего-то нового помешают детям?

— А разве нет? Здесь не пансион для барышень-белоручек. У нас белье само себя не выстирает, полы сами собой не вымоются, уроки тоже никто не отменял.

— У приюта сейчас есть работники, которых присылает полицейское ведомство.

— И это большая помощь, но забот все равно много, — не сдавалась она. — Мечты позволительны праздным, работе они мешают.

Я бы могла сказать, что без мечты работа превращается в каторгу: когда знаешь, ради чего все это, дело идет куда веселее. Но вряд ли сейчас мы способны понять друг друга.

— Я не предлагаю отменить уроки и работу ради театра. Если спектакль разрешат, подготовку будем вписывать в существующий распорядок. И если вы увидите, что она начинает мешать, скажете мне первой.

— И что тогда?

— Тогда будем думать, что исправить. Мы затеяли этот спектакль, чтобы помочь приюту, и поэтому спектакль должен помогать приюту, а не приют — подстраиваться под спектакль.

— Им это может понравиться, — тихо сказала Клара Павловна.

— Вот этого я и боюсь, — буркнула Анфиса Петровна.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Не все, что нравится детям, им во вред.

Она посмотрела на меня почти укоризненно.

— Вы смеетесь, Анна Викторовна, а мне потом придется объяснять десятку детей, почему один вышел на сцену, а другой нет.

— Придется, — согласилась я. — И Ольге Георгиевне тоже придется это объяснять. Я специально предупрежу ее, что выбирать нужно осторожно.

— А если от представления вообще не будет толку? Если билеты не купят и никто не придет?

Вот теперь мы добрались до денег.

— Купят хотя бы из вежливости, — хмыкнула я. Говорить про Дашу как способ привлечь зрителей сейчас не стоило. — А потом эти же люди пройдут по ярмарке, куда, возможно, в другом случае и не заехали бы. Это поможет нам собрать больше денег.

Анфиса Петровна помолчала.

— Для приюта.

— Для приюта, — подтвердила я. — Я покажу вам все учетные книги. Поверьте, у меня не будет времени их переписывать, да и Сумской не даст.

— Анна Викторовна, да кто я такая, чтобы вы передо мной отчитывались! Я за детей беспокоюсь!

— Я тоже о них беспокоюсь. Поэтому все это и затеяла.

Она вздохнула, — и было видно, что я все же не убедила ее до конца. Но спорить дальше не было смысла.

О приезде Ольги Георгиевны мне сообщили через час, когда я заканчивала урок вязания у девочек. Точнее, я сама услышала ее голос из коридора. Похвалила девочку, у которой очень хорошо получалось, и вышла навстречу.

— Ольга Георгиевна, как хорошо, что вы приехали.

Она обернулась и присела в легком поклоне.

— Доброе утро, Анна Викторовна.

— Пойдемте, я угощу вас чаем, — предложила я Ольге. — А потом познакомитесь с детьми.

На лице Анфисы Петровны промелькнуло облегчение. Видимо, она решила: прежде чем пускать новую барышню к воспитанникам, губернаторша намерена провести инструктаж.

Не могу сказать, что она была так уж неправа.

Мы прошли в кабинет смотрительницы. Анфиса Петровна сама принесла чай, сухари и варенье, поставила на стол и вышла, аккуратно прикрыв дверь.