Книга Попечительница, страница 119 – Наталья Шнейдер

Андрей внимательно слушал.

— Вот это, — я ткнула в рисунок, — манжета. Резиновая, чтобы не пропускала воздух, и ее обязательно нужно поместить внутрь неэластичной тканевой оболочки, которая будет ограничивать растяжение. Манжета оборачивается вокруг руки. Лучше всего вот здесь. — Я показала себе на плечо. — Через трубку нагнетается воздух в количестве, достаточном, чтобы на короткое время полностью пережать артерию.

— Где клапан? — тут же спросил Андрей.

— В смысле?

— Подать воздух относительно легко — да хоть надуть.

Я не была уверена, что просто надуть — в смысле, легкими — до нужного давления реально, однако не собиралась спорить сейчас из-за мелочей.

— Но он тут же выйдет обратно. Нужен либо клапан, либо зажим.

— Вот поэтому я и пришла к тебе. Я знаю принцип, но представления не имею, как оно все устроено.

— Хорошо, продолжай.

— Итак, когда мы пережали артерию, начинаем постепенно стравливать воздух из манжеты. Давление падает. Одновременно мы прослушиваем артерию.

— Пульс?

— Стетоскопом. Как только давление в манжете становится чуть ниже систолического, при каждом сокращении сердца кровь начинает прорываться через пережатую артерию. Это можно услышать с помощью стетоскопа. Отметка, на которой появились первые тоны, и будет систолическим давлением. Продолжаем выпускать воздух. Когда давление в манжете падает ниже диастолического, артерия уже остается открытой постоянно, ток крови выравнивается, и тоны исчезают. Получаем второе значение.

— А вторая трубка должна соединять манжету со столбиком ртути? — спросил Андрей.

— Да. Нужна шкала хотя бы до трехсот миллиметров.

— Тогда стеклянный капилляр придется делать под заказ. Барометрический почти втрое длиннее.

— Можно обрезать готовую?

— Можно, но проще заказать стеклодуву. — Он помолчал, взгляд стал отсутствующим. — Резервуар я рассчитаю. А выпускать нужно с какой скоростью?

Я на миг подвисла. Давление я измеряла бессчетное количество раз и делала это практически на автопилоте.

— Около двух миллиметров ртутного столба в секунду.

— Тогда простой зажим не подойдет. Нужно, чтобы он относительно тонко регулировался. Винтовой, пожалуй, будет в самый раз. А воздух нагнетать можно чем-то вроде спринцовки.

Я кивнула.

— Пожалуй, я могу сообразить, как это собрать, — сказал он наконец. — Но не в один день.

— В один день я и не требую.

— Лжешь, — хмыкнул он. — На самом деле ты бы не отказалась, чтобы я извлек готовый прибор из-за пазухи.

Я с улыбкой кивнула.

Андрей помолчал пару мгновений, став неожиданно серьезным, и спросил:

— Откуда ты?

Я снова зависла. Теперь надолго. Андрей терпеливо ждал.

— Точнее было бы сказать «из когда». — Я медленно подбирала слова. — Когда я умерла…

Я назвала дату.

— Умерла? — вскинулся он. Схватил меня за запястье, будто хотел убедиться, что я настоящая. — Вспомнил. Ты описывала… как будто действительно знала, каково это.

— Я упала с лестницы. Совершенно идиотская кончина.

Он помолчал, так и не выпуская мою руку.

— Выходит, твое прежнее «сейчас» — почти двести лет вперед?

— На таком расстоянии действительно «почти».

— Не будь занудой, это моя прерогатива. И такие штуки, — Андрей снова указал на чертеж, — там, в смысле, тогда обычны?

— Да. Беда в том, что я ими пользовалась, а не делала их. — Я развела руками. Точнее, свободной рукой. — Я неплохо знаю химию, физику на уровне закона Ома и «е равно эм-це квадрат»…