Книга Попечительница, страница 123 – Наталья Шнейдер

— То есть, возможно, здесь это твое «нормально» не совсем точно?

Я моргнула.

— Возможно.

Даже на моей памяти лабораторные нормы менялись несколько раз, и вовсе не потому, что менялись методики измерения — под влиянием перемен в жизни менялись и люди. А тут двести лет и совершенно другая популяция.

— Я бы собрал данные, исключительно из исследовательского интереса. Научишь пользоваться этой штукой?

Я представила, как губернатор сперва ходит по дому, надевая всем, кто не успеет увернуться, манжету на плечо и вслушиваясь в тоны через стетоскоп. Потом представила реакцию чиновников, если он и на службе продолжит собирать статистику, и рассмеялась.

— Научу.

Должны же у человека быть какие-то развлечения кроме работы. Сама-то я точно знала, кто будет следующим подопытным.

Когда я приехала, Светлана вышла в гостиную, тоном капризной девочки заявив, что отлежала все бока и что четверть часа в гостиной в приятном обществе ее развлечет. Я не стала спорить: четверть часа за городскими сплетнями действительно не повредит.

— А я привезла вам диковинку, — сказала я, — Андрей сделал прибор для измерения давления крови в сосудах. Такого нет, пожалуй, не только в России, но и во всем мире.

— В самом деле? — восхитилась Светлана. — Покажете?

Мне только того и надо было. Футляр, к слову, оказался на удивление удобным, и стетоскоп туда прекрасно поместился, можно было не носить его отдельно.

— А для чего это нужно? — полюбопытствовала Белозерова, пока я раскрывала футляр и разворачивала манжету.

Я открыла рот и не сразу нашлась, что ответить. Еще бы спросили, зачем измерять температуру.

— Чтобы знать давление.

Она смотрела на меня с вежливым вниманием. Действительно, исчерпывающее объяснение.

— Чтобы понимать, как работает кровообращение.

— Интересно, — сказала Белозерова, но было очевидно, что на самом деле ей по-прежнему совершенно непонятно, кому и зачем это могло бы понадобиться в практической жизни.

Я повернулась к Светлане.

— Вы позволите испытать его на вас?

— А это не больно?

— Может быть немного неприятно, когда сдавливает руку, но не более того.

— Тогда испытывайте.

Я как раз закончила нагнетать давление, когда в дверях появилась горничная.

— Господин доктор пожаловали.

— Проси, — сказала Белозерова.

Я выругалась про себя, но суетиться и прятать прибор было поздно. Да и не хотелось.

И выругалась снова, обнаружив сто пятьдесят на девяносто пять.

— Давайте попробуем на другой руке, — мило улыбнулась я.

— Что-то не так? — спросила Светлана.

— Я проверяю новый прибор, одного измерения для этого может быть мало.

Чистая правда, между прочим. И ничего кроме правды.

— А когда этот столбик начинает подпрыгивать, что это значит? — полюбопытствовала Светлана.

— Минуту, — шепнула я одними губами.

Сто пятьдесят на девяносто пять.

— Григорий Иванович, рада вас видеть! — За моей спиной Белозерова встала, чтобы поприветствовать гостя.

Я развернулась.

Доктор поклонился мне, неодобрительно нахмурился, увидев Светлану в кресле, и только после этого заметил прибор. Взгляд скользнул по ртутному столбику, резиновым трубкам, манжете на руке. Лицо у него стало очень интересным.

Разумеется, губернский врач не мог сказать губернаторше: «Что вы, мать вашу за ногу, делаете с моей пациенткой?» Но подумал он, конечно же, именно это.