Книга Дарующая нити, страница 116 – Тата Верная

— Что ты с ней сделал, Герман! — Иван резко вскочил, на руках начали проявляться когти. — Я убью тебя, сволочь!

У вскочившего Германа тоже появились когти и глаза приобрели оранжевый цвет.

— Сядьте, Альфа Ирван, Альфа Герман! — резко одёрнул их старший. — Иначе нам придётся применить силу!

— Вы что, голодом её морили что ли⁈ — рявкнул Иван, но на место уселся и когти убрал, — Вы её врачам вообще показывали⁈

И грохнул по столу так, что по нему пошли трещины. Я испугалась. И, видимо, замерцала.

Вот так вот: при мне говорят обо мне в третьем лице. Как о каком-то товаре. Да о чём это я? Как сказала Анастасия? «Обострённое чувство собственности и обладания»?

— Ты пугаешь Марину! — в ответ рявкнул Герман, — она сейчас исчезнет, и мы будем искать её по всем окрестностям.

— Тишина в зале! — возвысил голос старший и по помещению прокатилась подавляющая волна.

Я сидела, опустив глаза и рассматривая ногти на своих руках. Близость Ивана пьянила. Хаос в голове стал обретать очертания, волчица в голове перестала скулить и царапать рёбра. Блаженство!

Интересно, это зависимость у меня от него такая? Тогда нужно всего лишь перетерпеть, и всё пройдёт. Да, наверное, пройдёт. И жизнь наладится.

— Марина Рудольфовна! — подняла глаза на говорившего, — мы собрались здесь, чтобы выслушать ваше решение. Напоминаю, чтолюбое ваше решение будет принято и вам будет обеспечена безопасность. — Он сделал акцент на слове «любое» — Вы готовы?

— Да.

— Тогда мы слушаем вас.

Я сидела и думала, что всё так или иначе закончится. Но как это закончится? Как писали психологи на сайтах: сначала спасай себя, а потом детей. Иначе их спасать будет некому. Значит, нужно думать, как будет лучше для меня?

— Я… я… — мысли метались, я посмотрела на Германа. Он сидел спокойно и мягко прикрыл глаза. Я знала, что он примет любое моё решение.

— Я хочу… я решила… — мысли не хотели воплощаться в слова.

Посмотрела на Ивана. Он был напряжён: плотно сжатые губы, кулаки на столе, желваки на скулах, жёсткие янтарные глаза, которые тут же обрели мягкость, как только увидели, что я смотрю на него.

— Марина Рудольфовна, — услышала я голос старшего, — если вы засомневались, то вы можете отложить ваше решение.

— Нет, я хочу сделать это сейчас, — вроде бы спазм отпустил.

— Я хочу… — горло опять начало сводить судорогой, а руки затряслись, — я хочу остаться…

Иван

Я швырнул ей телефон. Из комнаты она не выйдет неделю! Нет, две! А за эти дни я сотру из её головы все мысли о других мужиках!

Бросая ключ на столик в холе, я уже был в полуобороте. На встречу опять попался этот несносный Грэг, который считал своим долгом защищать Мару и от меня тоже. Мимо него промчался уже в виде волка.

Во мне кипела ярость, обида, непонимание. И боль! Она всё время выбирала не меня! Она с самого начала не принимала меня ни как волка, ни как мужчину. Только притворялась! Придумала этот универ специально, чтобы встречаться с другими!

Волк сходил с ума, и я бежал подальше от Мары, чтобы не навредить ей. Если остался бы, то волк просто не остановился бы в своей ярости. Я носился по лесу, пытаясь измотать волка. А потом мой зверь резко остановился и завыл.

Что-то не так! Я метнулся обратно. Приближаясь к усадьбе, понял, что не слышу эмоций Мары! Полнейшая тишина! Только не это! Она что-то с собой сделала, а дверь заперта! Я мчался обратно, не разбирая дороги, и увидел, как Мару сажают в машину. Слуги Совета! Они надели на неё кулон-глушилку и увозят мою девочку!