Книга Дарующая нити, страница 89 – Тата Верная

Я сидел до утра, держа мою девочку за руку. Я целовал её ладонь, прижимался к ней щекой, моля Богиню помочь Маре. А она была такая холодная, такая хрупкая, такая непохожая на привычных мне волчиц. Сквозь тонкую белую кожу просвечивали вены. Рассматривал её лицо с синими кругами под глазами, обветренные губы… Успокаивало только то, что Фридрих уверил меня, что опасность миновала.

К утру я задремал и пропустил, когда Мара проснулась. Сквозь дремотную пелену уловил какое-то движение, волк в голове зарычал, сгоняя остатки сна. Резко вскинул голову и увидел в широко раскрытых глазах Мары непонимание. Её взгляд метался по палате, а испуг всё нарастал.

— Где я? — в тихом хриплом голосе Мары сквозило какое-то отчаяние.

— Маленькая моя, ты в больнице, — я наклонился и погладил мою девочку по щеке.

В полуприкрытых глазах Мары засветилась радость. Её тонкие пальцы сжали мою руку.

— Ты здесь? — я едва различил тихие слова, но готов был скакать от радости не меньше, чем рвущийся к своей волчице волк.

— Маленькая моя, как ты меня напугала! — я поцеловал её ладошку, коснулся щеки.

Прикосновения подтверждали, что она здесь, со мной, рядом. Что она не мираж. Она всего лишь слегка сжала мои пальцы, а мне показалось, что она обняла меня всего и сразу. Волна тепла, шедшая от неё, согревала, разгоняла туман в голове, одновременно пробуждая и нежность к Маре и желание отомстить тому, кто это с ней сделал.

— Как я здесь…

— Ты потеряла сознание в машине, и Пётр привёз тебя обратно в больницу.

Я боялся отпустить её руку, боялся, что если сделаю это, то она исчезнет, ускользнёт.

— Девочка моя, — я приподнял её на подушках и поцеловал в такие манящие губы, — попробуй вспомнить, что ты вчера пила и ела. Это очень важно!

— Ну и что это за допрос, а? — в плату вошёл Фридрих в белом халате. Он весь искрился добродушием и весельем, — Сначала осмотр, процедуры и завтрак!

— Наверное, это очень важно, — голос Мары уже не был испуганным. Она смотрела на меня, ожидая моего решения.

— Да, Фридрих, ты сам об этом говорил.

— Ну хорошо! У тебя пять минут, — улыбаясь и потирая руки разрешил Фридрих, а потом строго добавил: — Но потом, альфа Роквейл, ты идёшь домой отдыхать!

— Но…

— Не спорь! Я всё равно выгоню тебя из палаты, — в моей голове зло зарычал волк, но Фридрих продолжал: — Тебе нужно отдохнуть и заняться делами. Иначе как ты будешь защищать Марину, а? Да и твоей жене нужен отдых и покой.

Хотел возразить Фридриху, но тут Мара кашлянула. Мы обернулись к ней. Она прикрыла глаза, полежала, а потом начала перечислять:

— Утром я пила воду, — слова давались ей с трудом, говорила она медленно и тихо, — Меня тошнило, но я всё-таки запихнула кашу, чтобы не расстраивать Маргариту.

— А в университете? Может, ты что-то ела в университете? — уточнил я.

— Нет. Я пила там только воду.

— Какую? Из дома или ты там купила?

— Бутылочку я взяла из дома, но я её быстро выпила…

— И? — от нетерпения я сильнее сжал пальцы Мары, — Прости! Не хотел сделать больно.

— Мне в туалете стало нехорошо, и там Таня… она отдала мне свою бутылку.

— Где эта бутылка? Ты её выкинула?

— Нет, там ещё много оставалось, и я положила её в рюкзак.

Мара закрыла глаза и сглотнула. В панике, что ей плохо я оглянулся на врача.