Книга Тёмное сердце Белого озера. Книга 1, страница 9 – Мария Камардина

Гроб, в котором её вернули спустя три месяца, тоже был чёрно-красным и – Вирея знала, хотя крышку и заколотили намертво, – полным соли.

Настроение, успокоившееся было за время возни с пастилой, ухнуло вниз. Вирея вымученно улыбнулась, когда ей сунули завёрнутый в пергаментную бумагу сладко пахнущий брусочек, попрощалась с поварихами и выскочила из кухни, чтоб почти бегом подняться с цокольного этажа на второй. К счастью, по дороге ей никто не встретился, да и комнаты её располагались в самом дальнем углу преподавательского крыла – и совсем рядом с лестницей для прислуги.

В крошечной гостиной её ждала Риона, полностью готовая к грядущему мероприятию: светлые волосы уложены в аккуратный пучок, к форменному тёмно-голубому платью приколоты парадный кружевной воротник и манжеты. Дана Ниври в качестве огромного исключения позволила Вирее поселить сестру у себя: Ри, тонкая, невысокая, с большими карими глазами, начала учиться в пансионе всего год назад и тут же подхватила воспаление лёгких – её кровать стояла у окна, хватило слабенького сквозняка да пары дней, чтобы несерьёзная вроде бы простуда переросла в опасную болезнь. Вирея тогда днями и ночами сидела у её постели, поила бульонами и микстурами, читала вслух и молилась про себя. Вытащила, вымолила – но с тех пор стала предусмотрительнее.

Первое время в пансионе удивлялись: как это, сёстры, а совсем не похожи, разве что ростом равны. Красота Ри казалась тёплой и хрупкой, как цветок одуванчика – дунь и рассыплется. Вирею же мама когда-то ласково звала своей зимушкой и говорила, что глаза у неё синее льдов, волосы чернее самой длинной ночи, кожа – ну разумеется! – белее снегов, а в голосе, как рассердится, вечная мерзлота.

«Зато в сердце, – добавляла она всякий раз, – полярное сияние небесной красоты и живой огонь. Повезёт тому, кто не побоится замёрзнуть рядом, присмотрится и разглядит».

Увы, разглядывать было некому. Да и незачем.

Косынка и заляпанный фартук произвели на Риону впечатление – она вытаращила глаза и прижала ладонь к губам.

— Держи, – Вирея сунула в руки сестре честно заработанную пастилу. – Я в душ, мне через час…

— Вирея, душечка!

От знакомого голоса все волоски на коже встали дыбом. Вирея медленно развернулась и встретилась взглядом с мачехой.

— Доброго дня, дана Криста.

Гостья ласково улыбнулась и встала с кресла, такая же изящная и светловолосая, как Ри, и тоже в синем платье, но на воротнике не кружево, а лисий мех, украшенный янтарной брошью, на губах тёмная помада, и глаза подведены ярко, красиво.

— Ты совсем перестала следить за собой, милая, – посетовала она, подходя ближе, чтобы заключить падчерицу в объятия, но, слава фартуку, не решилась. Слегка поморщилась, рассмотрев старое коричневое платье Виреи, но ультрамариновый бархат её собственного выглядел слишком дорого, чтобы позволить перекочевать на него прилипшей яблочной кожурке.

А ведь отец в письмах всякий раз сетовал, что денег не хватает. Он мнил себя великим драматургом и, как многие творческие личности, нередко забывал о приземлённых вещах вроде необходимости содержать семью, однако жаловаться умел виртуозно. Столичные театры отказывались ставить его гениальные пьесы, арендаторы расторгали договора, требуя ремонта недвижимости, фермы почти перестали приносить доход – очередной управляющий проворовался и сбежал…