Книга Дрессировка чужих мышей, страница 18 – Дарья Донцова

— В послании масса орфографических ошибок, – тихо произнес Филипп, – слово «КАлдунья» пишется через «о».

— «ДрАвами», – процитировала я, – в данном слове после «р» тоже «о». НовенькАго, Абижала, тАму, нашОл, хАчу… Писал, наверное, маленький ребенок.

— Вера Михайловна говорила, что вместе с ней воспитывалась Габриелла, та старше Николаевой, – напомнил Филипп, – и ухитрилась убежать раньше Веры. А еще была Катя, она детсадовского возраста. О ней наша клиентка ничего не знает.

— Михаил, – тихо начала я, – вы можете предположить, коим образом оказались у Будиной?

Мужчина вскинул брови.

— Самые ранние воспоминания связаны с деревней, где жил с Елизаветой. Рад бы что-то еще рассказать, но не могу. А пока находился в училище, думал лишь о занятиях. Там строгий режим. Утром зарядка, после нее строем в столовую, потом шагом марш на занятия. В два обед, тихий час.

— Самое время подумать, когда под одеяло запихнули, – проговорил Филипп.

Михаил покачал головой:

— Спальня – это большая комната с кроватями. Нас в ней двенадцать человек, дверь в коридор открыта, там дежурный. Он не ученик, взрослый, слышит любой шорох! Если увидит, что кто-то не спит, нажалуется воспитателю, и тебя в наряд отправят, а то и куда похуже пошлют. На все праздники – парад! Надо научиться строем ладно ходить, разом всем ноги поднимать! После училища поступил в академию, там тоже казарма. Мне за двадцать перевалило, когда муштра прекратилась.

Михаил вдруг засмеялся:

— Когда стал жить сам по себе, первое время строевым шагом в магазин отправлялся. Ать-два! Шли солдаты! А когда служить начал, поехал в Барабосово, решил мерзкую тетку напугать. В форме прикатил! Что с дурака взять? Сила есть, ума не надо. Единственный положительный результат от того моего необдуманного поступка – Веру я спас. А про Катю не знал! Звучала моя должность красиво – адъютант! А по сути, мальчик на побегушках: «Эй, сделай это!», «Эй, неси сюда!», «Эй, оттащи назад» то, что приволок!». Супруга у меня хорошая, умная, понимающая, никогда не упрекала, что меньше ее зарабатываю, но добытчиком муж должен быть. Я мужик, я обязан свою вторую половину одевать, обувать, денег ей на продукты давать. А у нас как? Иришка мне то ботинки новые принесет, то сумку с харчами из магазина тащит! А у меня в кармане вошь на аркане, копейки получал. Не сразу мы на ноги встали, но сумели подняться, время свободное появилось, отдохнуть поехали, я впервые море увидел. Спустя время полезли в мозг вопросы. Кто я? Где мои родители? По какой причине очутился не в обычном приюте, а у Елизаветы Петровны? В детстве еще понял, она не моя мама. А кто она мне? Но ответов на вопросы до сих пор нет. Как думаете, где сейчас может находиться Катя? Жива ли она?

— Не знаю, – почему-то шепотом ответила я, – но, если выясним, обязательно вам расскажем.

В восемь утра мы сели завтракать и разом впали в недоумение. Перед нами стояли глубокие тарелки, в них лежало нечто, похожее на зефир, у меня – розовое, у мужа, который вернулся из Минска, – белое, такое же получил Димон. Его Лапуля вместе с ребенком уехала на море, а Коробков не любит оставаться дома в одиночестве, поэтому во время отсутствия жены он всегда живет у нас.

— Что это? – спросил муж.