Книга Дрессировка чужих мышей, страница 5 – Дарья Донцова

Коробков кивнул:

— Верно. Аудиоматериалы только для служебного пользования.

— Тогда начну, – тихо проговорила Николаева.

Обычно те, кто обращаются к нам за помощью, во время первой беседы нервничают. Одни принимаются нервно хихикать, вытаскивают сигареты. Никто из членов Бригады не курит, но посетителям можно подымить. У людей по-разному проявляется волнение. Порой человек не способен сделать глоток воды, другой носится безостановочно в туалет, у третьего стартует нервная почесуха. Посетители запинаются во время речи, кашляют, краснеют, потеют, бледнеют, трясутся в ознобе.

Вера Михайловна не знала, куда деть руки. Она вынула из стакана на столе шариковую ручку, принялась вертеть ее в пальцах и начала рассказ…

Девочка Николаева воспитывалась в семье, где царствовала мать Елизавета Петровна. У нее имелись дочери: Вера, Габриелла, совсем маленькая Катя и несколько сыновей.

Семья жила в деревне, в хорошем двухэтажном кирпичном доме. Родительница никогда не обнимала, не целовала детей, но она требовала от них помощи по хозяйству. Понятно, что больше всего хлопот упало на плечи старшей и средней дочерей, им доставалась вся черная работа. В двенадцать лет Вера сообразила, что надо овладеть какой-то профессией, стать, например, медсестрой! Они никогда в нищете не живут: им в кармашек халата кое-кто из больных или их родственников денежки кладут. Но еще лучше быть учительницей. В этом случае и зарплата хорошая, и подарки от родителей. Вот только для обретения профессии следует уехать в Москву. Вера решила разведать обстановку и, будучи наивным ребенком, напрямую обратилась к матери с вопросом:

— Где надо учиться, чтобы стать педагогом?

— Еще раз подобная глупость из твоего рта вывалится, навсегда в погребе запру! – заорала в ответ женщина и так побила девочку, что та неделю сидеть не могла.

Вера прорыдала несколько суток, поняв, что всю жизнь придется провести в селе. А вот Габриелла отправилась в город получать паспорт и домой не вернулась. Дружбы между сестричками не было. Старшая любила отвесить младшей подзатыльник, а еще она могла так ущипнуть девочку, что вмиг созревал кровоподтек. Поняв, что старшая сестра удрала, Верочка заплакала. Но рыдала она от радости, что ее мучительница не вернется.

Сутки у Веры пролетали по одному расписанию: школа – работа по хозяйству – сон. А потом…

Тот день восьмиклассница запомнила на всю жизнь. Она притащила в сад огромную лейку с водой для полива, и вдруг калитка в заборе распахнулась, и раздался мужской голос:

— Эй! Ты кто?

Вера вздрогнула, обернулась, увидела военного в форме, испугалась, но ответила:

— Я – Верка.

— Елизавета Петровна где? – спросил незнакомец.

— Мама! – завопила девочка.

Женщина вышла на крыльцо со словами:

— Если опять решила ничего не делать, то получишь как… – она вдруг запнулась, увидев офицера.

— Привет! – произнес мужчина. – Узнала меня?

Елизавета молча кивнула.

— Поговорить надо, – деловито продолжил тот.

— Пошли в зал, – пробормотала Елизавета, и они направились к дому.

Вера обратила внимание на поведение военного. Он не снял ботинки, не вытер их тщательно о тряпку на пороге, пошагал в комнату прямо в грязной обуви. Девочку поразило, что мать ни слова ему на это не сказала, даже не посмотрела косо на незваного гостя. Поступи так она, ей бы сначала досталось крапивой по голой попе, а потом не видать девочке несколько дней ни обеда, ни ужина. И она решила во что бы то ни стало подслушать их беседу.