Книга Курятник в пентхаусе, страница 33 – Дарья Донцова

— М-да, – пробормотал Иван Никифорович, – Кит, съезди к доктору, уточни, может, все не так сурово?

— Вдруг диета поможет? – выступила со своим замечанием Надежда Михайловна.

— Никита, ты временно сидишь в кабинете, – решил мой муж, – в поле не работаешь.

— Ладно, – уныло согласился парень.

— Пойду засуну в стиралку курточку Танюши, – защебетала Рина, – потом займусь…

Я посмотрела на стол, надо помочь Рине и Надежде с уборкой, вот только надену толстые перчатки. Иначе могу руки осколками порезать.

— Танюша, – закричала Ирина Леонидовна, – не могу расстегнуть у твоей куртки карман, «змейку» заело.

Я поспешила в нашу прачечную и с запозданием удивилась:

— На моей куртке нет ни одной молнии.

Свекровь протянула листок.

— Всегда перед стиркой проверяю, чтобы нигде не было ничего, что может прокраситься. Смотри, что я обнаружила в одном из карманчиков.

Я взяла бумажку и стала читать текст. Или у автора плохой почерк, или он очень торопился, я буквы с трудом разбирала.

— Рина нашла это послание в твоей куртке? – уточнил Димон.

Я окинула взглядом членов моей команды, все сидели вокруг стола в офисе.

— Да. Ветровку я снимала в приюте, повесила ее на крючок у входа.

— Следовательно, пока ты бродила по дому, некто написал послание и подложил его в телогрейку, – сделал вывод Никита.

Я взяла листок со стола.

— Текст интересный, обращения нет. «Серафима врет. Инессу Листову отдали в ясли. Девочка – сирота, попала в благотворительный проект. Родители неизвестны. Но много нестыковок. Нужны подробности? Звоните, спросите Фиалку. Сведения продаются». Возможно, автор послания – Лера, с которой Серафима Никитична при мне беседовала. Директор отрицала присутствие ребенка с такими данными в ее учреждении. Разговор об Инессе я вела только с начальницей, и сначала мы беседовали на другие темы. Надо позвонить.

— Лера могла находиться в комнате не одна, – предположила Риччи.

— Возможно, – согласился Димон. – Тань, я набрал номер.

Один из ноутбуков Коробкова стал издавать длинные гудки, затем ответил мужчина.

— Слушаю, – повторил баритон.

— Сергеева беспокоит, – ответила я, – корреспондент газеты, это я беседовала с Казаковой. Куртка моя висела у входа…

— Парк «Детский», улица Кочергина, бильярдная, через полтора часа. Спросить Фиалку, – не дал мне договорить незнакомец и отсоединился.

— Парк находится рядом с гимназией, – сообщил Коробков.

Я встала.

— В сейфе есть наличка?

Ада кивнула:

— Да, возьми побольше, информатор откажется от перевода на телефон.

— Вы что-то узнали в Совине? – поинтересовалась я, открывая сейф.

— Это теперь не деревня, а городок, – затараторила Риччи, – из прежних жителей почти никого не осталось. С Леонидом Мартыновым мы уже говорили. Другой старожил, Вадим Гудов, сейчас в Италии, у него там дом. В подмосковном поместье бизнесмена живет только охрана, все молодые.

— Для них девяностые годы, как мне египетские пирамиды, – подключилась к разговору Ада. – Совино застроено дешевыми, но симпатичными домами. Из Москвы туда ходит рейсовый автобус. И представь, барак жив!

— Вернее, его развалины, – уточнила Риччи. – К нам пристала бабка, ей, наверное, лет двести. Она сидела у церковной ограды, увидела, что мы с Дюдюней около руин топчемся, подошла и заныла: