Книга Курятник в пентхаусе, страница 31 – Дарья Донцова

Я с изумлением наблюдала за свекровью. А та открыла небольшую коробочку, вытащила из нее пузырек с иглой, отвернула верхнюю часть, перелила в стекляшку лекарство из шприца, завинтила пробку, вставила флакончик в дуло и потерла руки.

— Готово! Надя, стреляй!

— Нет уж, вы сами давайте, – смутилась домработница.

— Ты всегда лучше меня с оружием управлялась, в муху попадала, – воскликнула Рина.

Я закашлялась. Бровкина тоже являлась сотрудницей особых бригад? Хотя чему я удивляюсь? Понятно же, что абы кого Иван Никифорович в свою семью не пустит. И бывших членов бригад не существует, есть временно не работающие, «спящие» – так их называют.

Надежда Михайловна посмотрела на пистолет.

— Без труда могу в кого угодно пальнуть и в любое место по вашему выбору попасть. В человека я запросто иглу всажу. Куда велите: в глаз, в нос, в ухо. А в котика не могу. Альберт Кузьмич мне как сын.

Рина повернулась ко мне:

— Тань?

— Первый раз такое оружие вижу, – призналась я, – еще промахнусь.

Коробок, не дожидаясь, пока Рина обратится к нему, замахал руками.

— Не, нет, я и прежде был кривоглазым. Могу в кота только ноутбук швырнуть!

— Но мне тоже не хочется в британца пулять, – пробормотала Ирина Леонидовна. – Вдруг он на меня обидится?

Никита взял оружие.

— Я попробую. А если промажу, то что?

— Ничего, – пожал плечами Коробок, – пистолет многоразовый, бесшумный. Подберем контейнер, протрем иглу спиртом, нальем в стекляшку новую порцию. Сейчас такие только на один укол делают, а этому сто лет, тогда все на века мастерили.

— Понял, – кивнул Никита Павлович, направил оружие на кота и прицелился.

— Привет всем, – прозвучал голос Дюдюни.

Рука Никиты дрогнула, раздался щелчок. Из пистолета вылетел, как мне показалось, шарик и попал в плафон. Альберт Кузьмич взвыл, подпрыгнул, ухватился лапами за крюк, на котором висел светильник, потом с воплем «мяууу» свалился на стол.

— Вперед, ребята, – скомандовала Рина.

Димон схватил супницу, перевернул ее и накрыл британца. Остатки первого блюда вытекли. Рина быстро зарядила шприц и ловко воткнула его в хвост, который торчал наружу. Кот заорал, вскочил, сбросил супницу и опять запрыгнул на люстру.

— Ура! – закричала Рина. – Мы это сделали!

— Всегда говорил, что подготовленная операция – это хорошо, но действовать надо по обстоятельствам, – заметил Димон.

— Чем вы тут занимаетесь? – спросил Иван Никифорович, входя в столовую.

— Кота лечим, – хором ответили мы.

В ту же секунду светильник, на котором сидел Альберт Кузьмич, рухнул на стол, вверх вздыбился фонтан осколков. У меня сработала отшлифованная тренировками реакция: сама погибай, а товарища спасай. Я бросилась к Рине, уложила ее на пол и плюхнулась сверху. Некоторое время по комнате разносились топот, хруст стекла, лай собак, гневное мяуканье кота. Потом повисла тишина, ее нарушил голос Риччи.

— Круто вы Альберта Кузьмича лечите!

— Опоздали мы, самое интересное пропустили, – с сожалением заметила Ада Марковна, – а все ты! Не гони, не гони! Да я еле ползла! Всего-то двести километров в час.

Рина подняла голову.

— Самое забавное мы не пропустили, люстра при нас ухнулась.

— Зато кот получил укол антибиотика, – заявила я, в ту же минуту замолчала, потом осторожно осведомилась: – Как долго Альберту Кузьмичу надо лекарство вводить?