Книга Курятник в пентхаусе, страница 29 – Дарья Донцова

Я вздохнула. Ну вот, теперь к аромату шпрот прибавится запашок «экологически чистой телятины, лучшего лакомства для домашних любимцев».

— Там мы на него навалимся и укол всадим, – изложила план действий Бровкина.

Альберт Кузьмич слопал все в столовой и исчез за порогом.

— Быстро скажите, что я достойна медали за ум и сообразительность, – потребовала домработница.

Из-за двери раздался обиженный собачий лай, мы все ринулись на звук и увидели Мози вместе с Роки. Французские бульдожки сидели напротив кота, а тот поднял лапу, отвесил Мози затрещину, затем этой же чести удостоился Роки.

— Встреча на Эльбе, – расхохотался Димон, – собаки унюхали вкуснятину и стали ее лопать. Кот шел из столовой, а они откуда?

— Из нашей спальни, – пояснила я, – бульдожки очень любят там спать. Надя, ваша мясная дорога не сработала. Вы забыли про братьев-безобразников.

— Все назад, – скомандовала Ирина Леонидовна, – у меня есть план.

Когда мы вернулись в столовую, Рина открыла комод и вытащила скатерть.

— Дима, встань в дверном проеме и держи покрышку.

— Зачем? – не понял Коробок.

— Сейчас объясню, – пообещала свекровь, – только всех на места расставлю. Надя, возьми кастрюлю для каши. И толкушку!

— Хотите пюре готовить? – полюбопытствовала помощница по хозяйству.

— Никита, залезай под стол, – велела Рина, проигнорировав ее вопрос.

Парень молча выполнил указание. Бровкина направилась на кухню и вскоре вернулась с инвентарем.

Мать Ивана тоже побежала на кухню, принесла половник, жестяной поднос и вручила все это мне. Я, как и Никита, поняла: задавать вопросы не следует. Если на тебя едет танк, ложись на землю, вжимайся в нее, авось боевая машина промчится, а ты останешься целой и невредимой, затаившись в пространстве между гусеницами.

— Внимание, – зашептала Рина, – наша задача направить кота на Димона. Таня, вставай между окнами, Надя, твое место на пороге кухни. Никита не вылезает из-под скатерти.

— Я под столом, – уточнил парень, – не на нем сижу, не накрыт скатертью.

— Не занудничай, – велела ему Рина. – Димон, у тебя главная роль: ты ловишь Альберта Кузьмича. Действуем так! Я подбегаю к коту! Тот кидается к окнам, чтобы вспрыгнуть на один из подоконников. Ему не дает это осуществить Таня, она стучит поварешкой по подносу. Котик лезет под стол, а там…

— Я, – перебил ее Кит, – но не имею шумозвукового инструмента.

— Бей ладонями по полу, рычи, лай, кричи, – объяснила Рина, – шуми, как можешь. Альберт попытается юркнуть на кухню. Надя лупит по кастрюле. Куда больному деться? Только в коридор! И вот он, бенефис Димона! Коробок набрасывает на парня скатерть, заворачивает его, кладет на стол…

— Не понял? Зачем Коробков меня запихивает в скатерть? – изумился Никита Павлович. – Да еще на стол бросает?

— И как только Таня вами командует, – воскликнула Рина, – объяснила же тебе: сидишь там, где находишься! Рычишь, стучишь, воешь, кричишь!

— А потом вы сказали: «Дима набрасывает на парня скатерть», – напомнил детектив.

— Почему ты решил, что речь идет о тебе? – опешила моя свекровь.

— А о ком? – засмеялся Никита Павлович. – Таня и Надежда Михайловна женщины. Дима давно не юноша.

— М-да, – крякнул Коробков, – до этой минуты я считал себя огурцом-молодцом. Вот так погибают иллюзии.