Книга Первый ящик снизу, страница 11 – Паоло Дельмастро

Я так и не понял, что он имел в виду и какое отношение к этому имели газеты.

— Даже если бы я захотел это сделать, я действительно не знаю, что сказать об этой позиции, мне очень жаль.

— Меня всегда привлекала игра в шахматы, — мечтательно произнес Манкузо.

— В каком смысле?

— Скажем, сколько обычно длится шахматная партия? Я помню, как однажды, много лет назад, я видел по телевизору документальный фильм про Бобби Фишера^[17]. Его партии не заканчивались часами.

— В официальных шахматных турнирах одна партия может продолжаться даже более четырех часов, однако все зависит, конечно же, от хода самой игры.

— Ничего себе! — присвистнул комиссар полиции. — Так долго? А сколько времени дают на один ход?

— Обдумывание критических ходов может занять несколько десятков минут.

Манкузо удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— Я так и предполагал. Сколько времени прошло с того момента, как я показал вам распечатку? Пару минут?

Комиссар смотрел на меня, широко улыбаясь. Его улыбка не казалась ни издевательской, ни насмешливой. Он просто улыбался.

— И что с того?

— А то, что как в таком случае вы могли заключить, что не можете ничего ответить? У вас попросту не было времени, чтобы изучить расположение фигур.

Я понял, что Манкузо меня перехитрил. Комиссар был прав: я лишь мельком взглянул на диаграмму. Я взял распечатку и быстро ее проанализировал. Это напоминало атаку Каналя^[18] белых — один из вариантов ответа на сицилианскую защиту черных. В общем, ничего особенного, дебют, который разыгрывается по всему миру миллионы раз в год. Я вернул листок комиссару.

— Мы на четвертом ходу белых в атаке Каналя. Белые только что дали шах слоном на d7^[19]. Черные могут защититься конем или ферзем. Это не самый популярный дебют, но позиция остается вполне приемлемой для обеих сторон.

— Вот видите! Вы начинаете рассуждать.

— Начал и закончил. Больше по этой позиции сказать нечего.

— Хорошо, давайте сделаем так. Диаграмму вы пока оставьте себе, — Манкузо передвинул лист бумаги на мою сторону стола. Сверху он положил свою визитную карточку. — Подумайте об этом спокойно и, если возникнут какие-то мысли, позвоните мне. Все что угодно: какая-то особенность этой позиции или игрока, который часто ее использовал. Если убийца оставил эту улику, в ней обязательно должен быть смысл, и мы должны его разгадать.

— Убийца? Вы мне не сказали, что речь идет о убийстве.

— А вы о чем подумали? О краже велосипеда?

— Откуда я знаю! Кого убили?

— Одного торговца наркотиками.

— Прекрасно, я просто мечтал быть вовлеченным в разборки наркодилеров.

— Вам не о чем беспокоиться: у нас нет привычки привлекать наших консультантов к ведению расследований.

— Я вам уже сказал, что, когда речь идет о полиции, у меня не получается чувствовать себя в безопасности.

— Кстати, еще один момент. Хоть вы и не кажетесь мне человеком, которого можно замотивировать деньгами, но все же. Я мог бы оформить вас на официальную должность консультанта прокуратуры. Это неплохо оплачивается.

— Вы совершенно правы, меня это не интересует. К тому же в эти дни я буду чрезвычайно занят, — солгал я, — но если мне что-то придет в голову, я вам позвоню.

Я встал из-за стола и взял визитную карточку, оставив распечатку рядом с пустыми кофейными чашками.