Книга Первый ящик снизу, страница 64 – Паоло Дельмастро

Внезапно я осознал, что неподвижно стою на тротуаре всего в метре от входа в полицейское управление и не испытываю при этом никаких неприятных ощущений. Новость была весьма неожиданной, и я решил пойти домой пешком, чтобы ее обдумать. Постепенно мои мысли вернулись к последней шахматной диаграмме. Я сказал себе, что позвоню Андрею позже, а пока мне хотелось внимательнее рассмотреть ее самому. За эти несколько дней я досконально изучил партию Каспарова, поэтому не сомневался, что это была другая игра. В определенный момент, после тринадцатого хода, соответствующего второму убийству, один из игроков ввел вариацию, и дальше игра пошла по-другому. Положение некоторых фигур изменилось, какие-то из них выбыли из игры, однако пешечные структуры остались прежними, так же, как и позиции королей. Да, при ближайшем рассмотрении прослеживалась определенная связь: это вполне могла быть та же партия, что и в первых двух распечатках, которая в течение первых тринадцати ходов точно повторяла «игру против всего мира» Каспарова, а затем сменила направление по инициативе одного из игроков. Но которого? И в какой момент?

Мне во что бы то ни стало нужно было найти ответы на эти вопросы. Но для этого в хаосе собственного жилища я должен был найти и обновить базу шахматных партий, хранившуюся на жестком диске моего компьютера, которым я практически не пользовался, а лишь складировал там информацию о клиентах.

По дороге домой я ощутил растущее во мне напряжение — похожее на то, какое охватывало меня во время игры, когда я знал, что победа почти у меня в руках, и с нетерпением ждал хода соперника, чтобы наконец реализовать свой замысел. То же волнение охватило меня и сейчас, и я, сам того не замечая, ускорил шаг. Не могу сказать, что я чувствовал себя хозяином положения и полностью контролировал ситуацию, но, по крайней мере, у меня появилась цель, к которой стоило стремиться. А путь домой казался мне первым препятствием, которое нужно было преодолеть, чтобы к ней приблизиться. Я пожалел, что не догадался попросить агента Поцци подвезти меня до дома. Чтобы хоть немного унять нарастающее беспокойство, я набрал номер Андрея и коротко пересказал ему все, что произошло. В ответ мой друг громко рассмеялся.

— Что такого смешного я сказал? — не понял я.

— Да просто мы с тобой тогда напридумывали столько всякой ерунды. Герой против остального мира, Самсон и прочее. А оказалось, что Каспаров тут вообще ни при чем.

— Не торопись с выводами. Знаешь что, если ты сейчас свободен, приходи ко мне, и мы попробуем вместе в этом разобраться. Давай отрабатывай свою зарплату, — добавил я, не столько рассчитывая на его помощь, сколько опасаясь в одиночку углубляться в анализ сложной шахматной позиции и копаться в базе данных с матчами крупных игроков.

На самом деле я все еще не был до конца уверен в том, что окончательно избавился от своей зависимости, и потому нуждался в чьем-то присутствии, словно ребенок, который боится темноты, когда остается один.

Мы подошли к дому почти одновременно и вместе поднялись в квартиру. Андрей застыл на пороге.

— Тебя бросила домработница?

— Ну да, перед тобой ведь наследный принц. Давай заходи, что встал, — бросил я ему и поспешил к столу, на котором все еще стояла шахматная доска с расстановкой второй позиции.