Книга Тени Гонконга, страница 20 – Кристен Лэш

— Да, именно, мы с Дином, в этом все дело! – не выдерживает Сюзанна. Ее громкий голос привлекает внимание нескольких прохожих. – Ты не он, ма, понимаешь? В этом проблема. Ты – не он. Это он должен был ехать сюда со мной, не ты! Это Дин хотел раскрыть тайну Мэйденхэйр-Хаус, а теперь он умер! Мой муж умер!

Теперь окружающие уже откровенно пялятся на нас. Прежней Сюзанне, обычной Сюзанне стало бы стыдно, если бы она устроила такую сцену. Прежняя Сюзанна не выходила из себя. Даже голос редко повышала. У меня мелькает мысль уступить, лишь бы она перестала кричать. Сказать ей: ну хорошо, давай поедем на фуникулере. Или вернемся в гостиницу. Или вообще полетим обратно через океан, вернемся к тебе домой. В твой собственный дом смерти.

Но по-моему, ей нужно кричать громче.

Надо расколоться, открыться.

— Что ты имеешь в виду? Почему Дин хотел раскрыть это дело? – спрашиваю я. У меня столько вопросов, что нужен целый фейерверк ответов. – С чего вы вообще этим заинтересовались? Для Дина как журналиста-расследователя это необычная история, разве нет? Да и для тебя как писателя. И почему тебе обязательно надо раскрыть эту историю, раз он не смог? У вас же всегда у каждого был свой проект, хоть вы и ездили на расследования вместе. Или это ты в память о нем?

— Надо было тебе рассказать, – говорит она, дыша уже ровнее.

— Что рассказать?

Гнев Сюзанны тает во влажном ночном воздухе. Мне почти жаль, что он уходит.

— Мы получили анонимное письмо, – говорит она. – Про Мэйденхэйр.

Я вспоминаю все другие письма, повлиявшие на мою жизнь, но Сюзанна продолжает рассказывать.

— Тогда это показалось чепухой. Я посоветовала Дину плюнуть на это письмо, и он согласился. Но потом… я разбирала его вещи и обнаружила, что он таки взялся за расследование. В одиночку. Лихорадочно и фанатично. Ты же знаешь, как он иногда увлекался. Дин уже много нарыл по истории вопроса, и… – Сюзанна сжимает губы до белизны. – Разве это не странное совпадение? Что после того письма он умер. Как будто… как будто это связано…

— Сюзанна, – говорю я ей, – никакие письма тут ни при чем, ты же знаешь.

— Знаю, – отзывается она, но голос ее звучит глухо.

Теперь мне ясно, что она все еще в тисках горя, просто оно обрело новую форму.

— И что говорилось в том анонимном письме? – интересуюсь я. – Про Мэйденхэйр?

Сюзанна снова колеблется, но потом отвечает:

— Что Мэйденхэйрские убийства – не выдумка. Что те девушки действительно погибли в ту ночь, но была и еще одна, которая выжила и не упоминается ни в одной городской легенде, ни в одной истории. И что эта девушка ты. Но это еще не все. В письме говорилось, что это ты их убила, мама. Что ты убила их всех.

Гонконг, сентябрь 1953 года

В пятницу утром обсерватория Гонконга поднимает флаг штормового предупреждения, но паром «Стар» пока продолжает ходить. Мей выглядывает из окна спальни: очень похоже, что надвигается тайфун. Надвигаются подернутые серой рябью тучи, и воздух весь словно дрожит. При такой погоде, если Мей не появится, Холли Чжан вряд ли будет в обиде.

Тем не менее Мей почти машинально отходит от окна и начинает паковать в ротанговую корзину все, что ей может пригодиться, – одежду, бумагу, карандаши, угли. Она перепроверяет, воткнута ли в узел волос шпилька с белым пионом – очертания у цветка такие же, как на ее любимом узоре для вырезания. Холли Чжан ничего не говорила о том, что нужно будет взять с собой, но обещала прислать машину, которая заберет Мей с пристани парома в Центральном районе. Она предупредила, что на фуникулер до пика Виктория садиться не следует, потому что китайцам полагается сидеть в самом неудобном отделении, где пауки-золотопряды падают с деревьев прямо вам в волосы.