Книга Тени Гонконга, страница 26 – Кристен Лэш

Просторная спальня Первой Жены разделена на две части высокой золотой ширмой с темной каймой и изображением лебедей по нижнему краю. Ее кровать по одну сторону ширмы, а моя – по другую. У меня раньше никогда не было собственной кровати. Первая Жена подходит, присаживается на краешек матраса и смотрит на меня ничего не выражающим взглядом. Вечером она выглядит по-другому. Она стерла пудру с лица, но дело не только в этом. Может быть, она только благодаря тесному ципао и держалась, а переодевшись в длинную пушистую ночную рубашку, разваливается теперь на части.

Я растянулась на простынях, как морская звезда.

— Тебе тут нравится, Маленькая Мей? – напряженно спрашивает Первая Жена.

— У вас очень хороший дом, Первая Жена, но…

— Ты должна называть меня «матушка». Как все дети в этом доме.

Матушка?

Я никогда никого не буду называть так, кроме ма! Но я не хочу сейчас расстраивать Первую Жену такими словами. Не буду ее никак называть, вряд ли она заметит.

— Думаю, мне лучше завтра поехать домой, – говорю я чуть громче. – Я беспокоюсь за сестер. Они, наверное, без меня уже скучают. Я гораздо лучше них играю в бабки. Для бабок нужны быстрые руки, чтобы переворачивать как можно…

— Я знаю эту игру, – говорит со вздохом Первая Жена.

— Отлично! Можем завтра сыграть, когда поедем обратно!

Еще один долгий вздох.

Наверное, ночью, когда она снимает ципао, ей приходится особенно глубоко дышать.

— Послушай меня, – говорит Первая Жена, и меня охватывает уныние. «Послушай меня» взрослые говорят, когда не слушают тебя. – Твоя семья в Цзянсу… занята, а ты теперь живешь в Шанхае. Разве это не замечательно? Шанхай… – Она почему-то останавливается и сглатывает. Наверное, сама слишком разволновалась. Потом продолжает: – Шанхай – город, где сбываются мечты. Так мне сказали родители много лет назад. У тебя наверняка есть мечты, они у всех детей есть.

Я мечтаю, чтобы ма вернулась.

Мечтаю о том, чтобы у меня появился велосипед и на нем можно было бы уехать – так легче сбежать.

— Твоя жизнь здесь будет гораздо лучше, – продолжает она, – а ты в обмен принесешь в мою жизнь удачу. Все знают, что завести приемного ребенка – самый надежный путь к беременности, но я уверена, что этим дело не ограничится. Предсказательница мне все объяснила. – Первая Жена теребит простыню. – Она сказала мне, что после тебя… благодаря тебе я рожу сына. Единственного мальчика в доме.

О чем она вообще говорит?

Разве она не знает, что предсказательница когда-то сказала бабулиным родителям?

Она видела, какие у бабули ноги?

— Жизнь? – переспрашиваю я на случай, если что-то не так поняла. – То есть вы хотите оставить меня навсегда?

Жизнь? Пока я не умру? Жизнь – это так долго! Бабуля вон какая старая, как дракон! Первая Жена еще раз тяжело вздыхает, и все. Никаких объяснений. Придется бежать отсюда сразу же, как она отвернется. Как только в комнате потемнеет. Как только сердце у меня перестанет так сильно колотиться. Ждать некогда.

Ночной воздух какой-то теплый и жирный, но на улице все равно легче дышать, чем в доме. Я снова в своем поношенном платье, в котором приехала сюда, и в туфлях с разбитыми подошвами. И снова с двумя косичками, хотя заплела я их не очень хорошо. От меня пахнет железной дорогой, и Старшая Сестра будет надо мной смеяться, когда я вернусь, – ну и ладно, я все равно буду ее долго-долго обнимать, пусть даже она костлявая, угловатая и вечно задирается.