Книга Тени Гонконга, страница 37 – Кристен Лэш

Больше до утра Сюзанна цивилизацию не увидит.

— Ты, похоже, не боишься, – говорит она слабым голосом. – Возвращаться в Мэйденхэйр.

— Я знаю, чего там ожидать. – Я беру дочь за руку и чувствую через прикосновение, как у нее бьется сердце. Вот она как раз боится. И вряд ли даже понимает почему. Страх просто приходит, когда ты достигаешь этой высоты. Тут чувствуешь, как дом тебя поджидает. – Поэтому я иду с тобой. Тебе нельзя ходить в Мэйденхэйр-Хаус без меня, Сюзанна.

— Почему? – Она смотрит на меня, и в глазах у нее блестит дождь.

— Тебе нельзя в Мэйденхэйр без меня. Скажи это.

— Я не…

— Это только один раз.

— Может, мне придется пойти снова, – говорит она. – Просто понадобится. Мне надо с этим разобраться, ма. Ради Дина…

— Это его не вернет, Сюзи.

— Ты не понимаешь, – отзывается Сюзанна, изо всех сил стараясь подобрать такие слова, чтобы я поняла. – Я велела ему не обращать внимания на это письмо. Даже обсуждать отказалась! Если б я этого не сделала, если б не закрыла тему, ему не пришлось бы исследовать Мэйденхэйр украдкой. Может, он тогда остался бы жив!

— Сюзанна, – говорю я, на этот раз растягивая слоги ее имени, надеясь вернуть ее из тех невыносимых воспоминаний, в которые она погрузилась. – Я тебе говорила и еще раз повторю, что смерть твоего мужа трагическая…

— Дом проклят, – говорит она. – Я читала.

Я печально смотрю на нее.

— Ты это имеешь в виду, да? Ты веришь в проклятие! – Она выпрямляется, у нее такой вид, будто она загнала меня в угол. – Именно поэтому ты не хочешь, чтобы я возвращалась туда в одиночку.

— Ты думаешь, что Дин умер из-за…

— Я не знаю, что думать, ма! Просто не знаю. Только одно знаю: он должен был быть здесь. Это он должен был сюда идти. А раз его нет, вместо него иду я. Вот и все.

Голос у нее совершенно безумный.

Она как будто хочет, чтобы его смерть объяснялась этим проклятьем.

Сюзанна последний человек в мире, от которого ждешь веры в проклятья.

За последние сутки я не раз ее удивила, но теперь уже она два раза подряд удивила меня.

— Знаешь, это последний дом, куда ходили канадцы, – как бы между делом добавляет она. – После Мэйденхэйра они больше ни разу не совались ни в руины, ни в брошенные дома.

Мы сворачиваем с главной дороги, и Сюзанна натягивает на голову капюшон. Куртка у нее черная, и брюки тоже – ее лицо белеет над ними как луна. Мы доходим до моста Невест – это не настоящий мост, просто узкий кусок дороги, который получил свое название потому, что его часто окутывает белый туман. Сегодня тумана нет, дом манит нас к себе.

Мы идем по мосту, проходим через туннель деревьев и снова выходим на открытое пространство. Выбоины на тропе залиты дождевой водой. Осталось еще немного.

Я слышу, как выдыхает Сюзанна, наконец разглядев дом.

Он влажно блестит, почти светится.

Может, я и знаю, чего ждать, но вид Мэйденхэйр-Хаус не оставляет меня безучастной.

Я говорю себе, что сейчас ночь и только поэтому Мэйденхэйр-Хаус выглядит в точности как раньше. Если бы мы пришли днем, наверняка все было бы не так. Он бы больше напоминал особняк на фотографиях канадцев. Потрескавшиеся фасады. Покрытые бурыми пятнами окна. Величественное разрушение. А сейчас Мэйденхэйр выглядит так, будто в нем живут люди. Будто его только что построили.