Книга Тени Гонконга, страница 71 – Кристен Лэш

В центре города Старшая Сестра, похоже, лучше меня знает, куда идти. Вокруг нас стайки японок, ковыляющих в сандалиях на высокой подошве, и даже солдаты, но они практически не обращают на нас внимания. На улицах шумно, повсюду снует народ, и обстановка не очень отличается от того, что я видела в тот день с Третьей Женой. Но мне все равно не по себе от этого нашего путешествия, и только когда мы добираемся до «Великого мира», мои сомнения вытесняет изумление: на рисунке ма «Великий мир» частично заслоняет фигура девушки, но в реальной жизни здание просто невероятно чудесное.

Я запрокидываю голову и веду взглядом вдоль высоченной башни посередине, светящейся, как платформа на фестивале, а Старшая Сестра тащит меня к дверям.

Не так-то это легко – толпа, идущая из здания, не меньше толпы, пытающейся попасть внутрь, и не сразу понятно, кто из них в какую сторону движется. Мы будто пытаемся проплыть между стаями рыб. Старшая Сестра крепко сжимает мое плечо. Она говорит, что мне надо держаться поближе к ней, потому что если она потеряет меня тут, то это навсегда.

Внутри еще великолепнее, чем снаружи, – фокусники, музыканты и танцоры, птичьи клетки и шарики, столы, за которыми люди сидят в такой тесноте, что я начинаю задыхаться, просто посмотрев на них. Но Старшая Сестра тянет меня за собой, не дает оглядываться, а когда я возмущаюсь, торопит: «Нам надо спешить».

— Спешить? – кричу я в ответ, но она не отвечает. – Может, нам лучше осмотреться? Поспрашивать насчет ма? Может, тут кто-то ее знал…

Мы переходим с лестницы на лестницу, движемся кругами, поднимаясь все выше, выше и выше. Сколько вообще этажей в этом здании?

— Старшая Сестра, – говорю я, резко останавливаясь, – я больше не могу, хочу пить!

— Я найду тебе попить, когда мы дойдем.

— Пить хочу, – ною я.

— Я тебя понесу, – предлагает она.

Соблазнительное предложение – тогда я буду достаточно высоко, чтобы видеть поверх голов окружающих. Я всегда меньше всех ростом, в любой ситуации.

— Ладно, но откуда мне знать, хватит ли у тебя сил? – говорю я, скрестив руки на груди. – Я же теперь гораздо больше, чем летом. Вдруг у тебя лодыжки подломятся, как ве…

Цзин!

Я разворачиваюсь.

Цзин, подойди поздоровайся!

— Ну что еще? – нетерпеливо спрашивает Старшая Сестра.

— Просто… кто-то произнес сейчас имя Цзин, – говорю я, а Старшая Сестра вздыхает. – Так… Так Третью Жену звали…

Тут я вдруг вижу, что ко мне навстречу идет женщина в блестящем переливающемся наряде. Она слишком громко смеется, у меня даже уши болят. Это очень юная Третья Жена, но все-таки Третья Жена – я ее узнаю, я всегда узнаю людей по их смеху. Но как это возможно? Как такое может быть, если изуродованное тело Третьей Жены вытащили из кучи изуродованных трупов всего в нескольких кварталах отсюда, и неделю, пока ее поминали, оно лежало в доме, а потом его похоронили, засыпав любимыми цветами Третьей Жены?

Она идет прямо ко мне, и в руках у нее напиток с изморозью по краю бокала, а потом замечает меня и улыбается, но не так, как улыбаются знакомым, а будто пришпилила уголки рта к скулам.

— Третья Жена! – кричу я. – Третья Жена, это я! Маленькая Мей! Старшая Сестра, нам надо остановиться – там одна из Дядиных жен!

— Дядя что, взял в жены певичку? – с сомнением спрашивает Старшая Сестра.