Книга Тени Гонконга, страница 84 – Кристен Лэш

О чем Холли спрашивала.

Любопытство Мей не угасло – совсем напротив, оно нарастает. Чем больше она его питает, тем оно сильнее. Чем больше узнает, тем больше хочет знать.

Именно это ей когда-то обещал Джордж Мэйденхэйр, лучший учитель в ее жизни.

— Конечно, ей грустно, – говорит Пен.

На секунду воцаряется молчание.

Мей почти забыла о том, что Пен тоже тут.

— Что вы… с кем вы разговариваете? – напористо интересуется госпожа Лау.

— С Делией.

Сесилия испускает нечленораздельный вопль.

Пен все еще смотрит на звезды.

Мей вспоминает невидимого ребенка, с которым Пен разговаривала в атриуме, и полсекунды яростно думает, что сама бы убила Пен, лишь бы та прекратила. Потом, конечно, ее затопляет стыд за подобную мысль.

— Делии тут нет, – ровным голосом говорит госпожа Лау. – Тут никого нет.

Даже Холли побледнела до холодного бледного цвета своей ночной рубашки.

— Делия хочет знать, почему ты не плачешь, Сесилия, – говорит Пен. – Она хочет знать, не потому ли, что тебе не грустно.

Третий сеанс должен пройти в музыкальной комнате, снова в южном крыле. Сесилия отказалась участвовать, но не захотела оставаться одна. Пен тоже пошла с ними, но она, конечно, выбыла из соревнования и в любом случае не в состоянии справиться с сеансом. Так что они соревнуются втроем: госпожа Лау, Мей и Джейми, а на самом деле, получается, единственная соперница Мей – госпожа Лау, но Мей уже не волнует победа. Полиция ее беспокоит куда больше.

Она уже уверена, что, если избежит ареста, сможет прятаться в этом доме до возвращения Джорджа.

В Мэйденхэйр-Хаус так много пустых помещений, в которые не заходит даже прислуга.

Достаточно посмотреть на слой пыли в северном крыле…

— Я был с тобой не совсем честен, – шепчет ей Джейми, когда они подходят к очередному из множества темных коридоров по пути к музыкальной комнате. На этот раз Холли не предупреждает, что разговаривать нельзя. Больше нет инструкций. Нет правил. – О причине, почему я начал исследовать историю Мэйденхэйр-Хаус. Интерес к нему возник у меня не случайно. И, начиная исследования, я вовсе не знал, что напишу книгу.

— Правда? – произносит она, чувствуя, как ей становится тяжело дышать.

— Правда, – говорит он. – Все началось с того, что я получил письмо.

Письмо? Он получил письмо и это вдохновило его на роман?

Что, слова заставляют людей хотеть написать еще больше слов? Как война ведет к новой войне? Как смерть приносит новые смерти?

Но объясниться Джейми не успевает – они уже дошли до музыкальной комнаты. Настроение у всех до сих пор мрачное, хотя комната просто фантастическая – на всех стенах струнные инструменты, блистающие, как чеканное золото, а потолки расписаны элегантными фресками в европейском стиле. В углу стоит рояль, а за ним эрху на подставке из черного дерева.

— Вы играете на китайской скрипке, мисс Чен? – ворчливо интересуется госпожа Лау. Она явно заметила, куда глядит Мей.

Мей играла, но руки у нее не такие, как у па. Ах, что за эрху: как туго натянута кожа питона, смычок лежит между струн. Она вспоминает, как папины пальцы взбегали по грифу, как вибрация струн заставляла волноваться воздух. Эрху – это древний звук дождя, говорил обычно па. Вот почему люди плачут, когда слышат ее игру. Они плачут, как дождь.