Книга Как повзрослеть, не умерев, страница 16 – Джиён Кан

— От него на зубах порошок. Это мерзко.

«Похоже, расстройство поведения уже дошло и до речи. Что ж, первым делом придется оторвать ему язык», – подумала Соён.

— Прости, что с первого дня все так получилось, – сказала она вслух.

Джинсу сел на место посетителя, а Йохан – рядом с ним.

— Учитель, сколько вы платите этой тете? Много или мало?

Внезапно Соён ощутила, что на ее шее возник ценник.

— Не беспокойся об этом. Просто расскажи, как ты себя чувствуешь и что тебя в последнее время беспокоит.

— Так много или мало? Мой отец говорит, что, если хочешь убить время, развлекаясь с женщиной, нужно заплатить ей не меньше ста тысяч вон^[7].

Теперь Соён хотелось оторвать ему не язык, а голову. Малец, у которого еще молоко на губах не обсохло, обращался с ней как с проституткой, а Йохан только поднес палец к губам и сказал: «Тс-с». Вдруг в груди Соён поднялась дурнота. На языке словно возник вкус порошка из острого перца. Ее затошнило, перед глазами все расплылось. Соён стояла у стола и смотрела в размытые лица двух человек. Йохан пытался что-то ей сказать, но она ничего не слышала. Вместо этого в ее ушах, словно разговор по телефону, зазвенел диалог каких-то незнакомцев.

— Все в порядке, – голос пожилой женщины.

— Баба, что ты говолишь? – на этот раз ребенок.

— Нужно просто родиться заново, – снова женщина. – У тебя будет шесть возможностей переродиться.

Затем перед глазами что-то вспыхнуло, и непонятные голоса смолкли. На этом вообще все звуки, которые могла слышать Соён, прекратились. Она подняла голову и взглянула на нахального мальчика и симпатичного Йохана. Точнее, она хотела поднять голову и взглянуть на мальчика и Йохана, но в тот миг у Соён не было ни головы, ни глаз, поэтому она ничего не смогла сделать. От нее осталось только сознание, сверкающее светлячком в абсолютном мраке, и она смутно чувствовала, что все в мире исчезло.

Соён подумала, что, возможно, кто-то из сильных мира сего нажал на ядерную кнопку, или, возможно, Земля столкнулась с астероидом и разлетелась на кусочки. Важно было лишь то, что от Земли, на которой она прожила двадцать девять лет, больше не осталось ни пепла, ни пыли. Исчезновение планеты и его причины для Соён не имели никакого значения. Мир встретил свой конец, и ее мучил лишь один вопрос: почему только у нее одной осталось сознание? Ей даже почудилось, что она попала в ад и сможет полностью исчезнуть, лишь проведя вечность в таком состоянии. Но эта фантазия оказалась мимолетной, и вскоре Соён пережила настоящий ад. У нее не было физической формы, но голову вдруг пронзила страшная боль. Или грудь? А может, живот? Или даже бедра? Затем сквозь тьму безымянной нитью просочился белый свет. Боль еще усилилась, а бестелесное «я» попыталось закричать.

— А-а-а-а-а!

Из груди вырвался крик, похожий на вой зверя. Тонкая ниточка света превратилась во взрыв, озаривший мир вокруг. Оглядевшись по сторонам, Соён поняла, что оказалась в крошечной комнате, где жила во время учебы в магистратуре. Комнатушка площадью в три пхёна^[8] была настолько тесной, что в ней помещались только кровать, вешалка и складной столик. Соён поднялась на кровати. Пижамные штаны лавандового цвета были влажными в районе ягодиц: ночью у нее начались месячные. Девушка взяла рулон туалетной бумаги, стоявший на тумбочке, отмотала немного и приложила к мокрым пижамным штанам. Затем сунула руку под подушку и достала мобильный телефон. Девять часов семь минут утра, третье мая две тысячи пятого года. Это значило, что будущая смерть родителей, открытие центра психологической помощи и встреча с Йоханом оказались сном. Соён не могла поверить, что три года, в течение которых каждый миг она проживала с обычной скоростью, без каких-либо перемоток или пропусков, могли ей присниться.