Книга Дым над Берлином, страница 35 – Ориана Рамунно

— Почему ты сразу мне не сказал?

— Потому что умение говорить в нужный момент – тоже волшебство. Вот вернемся домой, и я покажу тебе свой кабинет. А пока у нас с тобой дела. Погуляем еще немного?

Йоиль кивнул. С Эдмундом даже берлинские развалины казались интересными и нестрашными.

— Сигару?

Базилиус Брехт открыл деревянную сигарницу, и по кабинету поплыл крепкий аромат табачных листьев. Огромная редкость. Гуго мигом догадался: их хотят задобрить.

— Чему обязан вашим визитом?

Глаза у редактора трусливо бегали, хотя он и пытался спрятать их под полуприкрытыми веками. Брехт знал, почему они пришли. Хитрый и проницательный тип. Гуго решил подыграть:

— Мы здесь по поводу убийства фрау Мадлен Вайдт, герр Брехт. Вы ведь уже читали газеты?

Базилиус пододвинул к нему сигарницу, но Гуго решительно отказался. Скорее из желания показать свою неподкупность, чем из-за проблем с легкими. Лукас взял одну, хотя его форма требовала большей сдержанности.

— Не знаю, что и думать о человеке, который отказывается выкурить хорошую сигару за компанию, – хохотнул Брехт.

— А я не знаю, что и думать о человеке, тянущем время, – в свою очередь со смешком парировал Гуго.

Редактор стойко принял удар. Щелкнул зажигалкой, раскурил, затянулся. Минуту-другую в кабинете было слышно лишь тихое попыхивание.

— Несколько лет назад я брал у нее интервью, – наконец проговорил Брехт.

— Обворожительная женщина.

— Бесспорно.

Брехт закинул руки за голову, сжимая сигару в зубах. Если он надеялся показать, что ему не о чем беспокоиться, то переигрывал.

— Когда вы виделись в последний раз?

— Даже не припомню. Прошло столько времени…

— А вот ваша секретарша говорит, что это было на днях.

— Фройляйн Маргот плохо запоминает лица, – улыбнулся Брехт. – Должно быть, спутала с моей женой.

От Гуго не ускользнуло, что последнее слово было особо выделено. Базилиус Брехт, счастливый в браке и, вероятно, отец кучи детишек, как положено образцовому гражданину рейха, просил обеспечить конфиденциальность.

— Ничто из сказанного в этом кабинете не выйдет за его пределы, даю слово, – заверил он редактора.

— Но мне нечего вам сказать!

Гуго осмотрелся. Полутени, сглаживая очертания, окутывали черный кожаный диван, граммофон в углу, стеклянный бар. Значит, здесь и происходили их встречи. Где еще, если не у него и не у нее? Иное дело – редакция под охраной верной секретарши. И под огромным цветным плакатом обложки, с которого улыбалась идеальная арийская семья, осененная свастикой. С Брехтом у Марлен было куда больше общего, нежели с мужем.

— Фрау Вайдт в последнее время не нервничала? – спросил Лукас.

— Я уже сказал, что давно ее не видел.

— Она не говорила ничего, что могло бы насторожить полицию? О муже, например.

Напускная самоуверенность покинула Брехта. Он словно съежился в своем итальянском костюмчике, а из-под свежего запаха одеколона проступил иной: резкий запах страха.

— Нет, – пробормотал он уже менее вызывающе. – Я же вам сказал, мы с Марлен не встречались после того интервью. Мне очень неприятно было услышать о ее кончине, однако не понимаю, какое я имею к ней отношение.

Говоря все это, он смотрел куда-то вниз и в сторону. Гуго не сомневался, что Брехт врет. Жестом остановил Лукаса, явно собиравшегося задать очередной вопрос. Так они ничего не добьются. Надо дать понять, что Брехт будет в большей безопасности, доверившись им, чем продолжая запираться, но в то же время – что он не обязан этого делать.