Книга Дым над Берлином, страница 47 – Ориана Рамунно

— Позвольте показать вам то, что заставит вас изменить мнение. Тогда и решите, хотите ли, чтобы я вас нанял, или нет.

— Я не занимаюсь частными расследованиями.

— Деньги не проблема.

— Дело не в деньгах, герр Вайдт. Семейные обстоятельства не позволяют мне сейчас браться за работу на стороне.

— Гуго, позволь ему хотя бы показать, о чем он говорит, – вмешалась Адель.

От этого двойного напора Гуго спас вой сирен. Они разорвали тишину, мигом превратив ясное небо в источник смертельной угрозы.

— Потом, потом! – воскликнул Гуго. – Надо бежать в убежище!

* * *

Очередь в бомбоубежище споро двигалась вперед – каждый шаг давно заучен и отточен за многие десятки налетов. Люди заходили внутрь и, следуя табличкам, разбредались по комнатам бункера. Если бы в районе вырубилось электричество, путь осветила бы фосфоресцирующая краска на потолке и такие же надписи. Для Отто Вайдта это, конечно, не имело значения. Он смог бы уверенно двигаться в темноте, парализующей остальных.

Они сели на деревянную скамейку, выбрав самую дальнюю от входа. Вайдт спокойно опустился рядом. Похоже, у него были стальные нервы, раз он осмелился бросить вызов коменданту Аушвица. Причем не гедонисту Либехеншелю, а палачу Хёссу.

— Вот, прошу. – Отто протянул Гуго белый конверт. – Откройте.

Гуго вздохнул. Перед ним был старый опытный карась, спокойно плавающий среди щук. И если ему удалось откупиться от гестапо, чтобы его фабрику не закрыли, то не Гуго с ним тягаться.

— Что там? – негромко спросил он.

— Просто посмотрите своими глазами, – не без иронии ответил Вайдт. – Мне, например, пришлось воспользоваться глазами секретаря.

Гуго открыл конверт, вытащил лист бумаги, покрутил туда-сюда. Издеваются над ним, что ли? У него не было ни сил, ни желания шутить.

— И что это значит? – проворчал он. – На листе ничего нет. Боюсь, ваша секретарша обвела вас вокруг пальца.

— Месяц назад Бенедикт дал мне этот конверт и велел прочитать при свечах, если с ним что-то случится. Именно так я поступил после его смерти. А теперь попробуйте вы.

Гуго оглянулся на соседей. Кормящая грудью женщина, пожилая пара, девочка-подросток, рассказывающая сказку детишкам: большинство малышей вывезли за город к родственникам, но многие еще оставались в Берлине. На лестнице стояла охрана, ожидавшая отмены воздушной тревоги. Каждый здесь думал лишь об одном: вернуться живым на божий свет.

Гуго щелкнул зажигалкой и начал осторожно водить огоньком под бумагой. Слова появлялись одно за другим и тут же исчезали. Бенедикт писал симпатическими чернилами, дабы сохранить свое послание в тайне: «Если вы это читаете, значит я умер. Помните меня, я ни в чем не виноват, даже если вас убеждают в обратном. Я люблю вас, дети мои».

Гуго сложил листок, сунул обратно в конверт и вернул Вайдту. Кончики пальцев как будто горели огнем.

— Похоже на признание вины, – пробормотал он.

— Признание вины? – Адель тряхнула рыжей гривой. – Наоборот! Герр Вайдт знал, что он в опасности, и боялся за свою жизнь. Наверное, кто-то угрожал ему и его жене…

Гуго быстро вдохнул и выдохнул. Разумеется, он понимал, что никакое это не признание вины. Это нечто посерьезнее. И настолько опасное, что надо писать симпатическими чернилами. Гуго не хотел погрязнуть в этой истории, рискуя закончить свои дни на речном дне. Бенедикт, хороший человек, не обидевший и мухи, угодил в какой-то скверный переплет.