Книга Дым над Берлином, страница 55 – Ориана Рамунно

Он остановился у заграждения. Охранник СС равнодушно глянул на него и отвернулся. Ветер покружил какой-то белый листок и бросил им под ноги. Оба опустили взгляд. «Русские приближаются! Гитлер нам врет!» Гуго быстро предъявил значок и подобрал листовку.

— Это моя работа, я сам этим займусь, – сказал он эсэсовцу, засовывая бумажку в карман.

О чем бы там ни просил Небе, Гуго не собирался ничего расследовать. Какие бы люди ни стояли за этим актом гражданского неповиновения, они не заслуживали смерти, и к тому же он был полностью на их стороне.

Гуго позвонил в двери монастыря. Он трижды пытался связаться с ними по телефону и договориться о встрече, и трижды монахини назначали время чуть ли не после заката, отговариваясь работой в столовой для бездомных и вечерней молитвой. Гуго не стремился действовать гестаповскими методами и терпеливо ждал. Вот и сейчас небо на западе уже заалело. На беседу с Дитером, который, как назло, слег с простудой, времени оставалось совсем мало.

Наконец ему открыли. Из-под чепца глядело на удивление жизнерадостное личико.

— Я сестра Анна, входите.

При всей своей миниатюрности она двигалась с энергией, которой с лихвой хватило бы на всю эту страну, что с удовольствием упразднила бы и монахинь, и священников. Религиозные деятели доставили немало хлопот Гитлеру, и не только те, кого он посадил.

— Идите за мной.

Они шли по полутемному коридору. Внутри оказалось прохладно, тихо и неожиданно мирно.

— На первом этаже сейчас живут мужчины, – пояснила сестра. – У нас гостят и сироты, и иезуиты из обители Святого Иосифа, их монастырь разбомбили. Вы имеете представление о нашем уставе?

Гуго неопределенно пожал плечами. Неприятно было, что вопрос застиг его врасплох, но он действительно мало что знал о религиозных орденах.

— Наш орден основала святая Тереза, – продолжила сестра, не ожидая ответа. – Мы проповедуем любовь к людям. Ко всем людям.

Сестра высказалась без околичностей. Под темным монашеским одеянием пряталось храброе сердце. Подобная фраза, будь она сказана в присутствии гестаповца, обошлась бы ей дорого, но некоторые люди ценили собственные моральные принципы больше жизни, и Гуго таким остро завидовал. Он прекрасно помнил антинацистские проповеди Клеменса фон Галена, прозванного Мюнстерским Львом. Сначала против конфискации обителей и монастырей, потом против изгнания духовенства. Самый громкий протест вызвала «Т4» – программа по стерилизации и физическому уничтожению умственно и физически «неполноценных» людей, под которую должен был попасть и Гуго. Три самые яркие проповеди фон Галена тайно распространялись по всей Германии. Союзнические самолеты сбрасывали листовки с их текстами, эдакие послания надежды. Читая их, Гуго чувствовал себя в долгу перед священником, вслух говорившим то, о чем сам он помалкивал.

— Какой вы молчаливый, – заметила монахиня, отпирая ворота в другую часть монастыря. – Я вас чем-то смутила?

— Нет-нет, сестра Анна, вы все сказали правильно.

Во внутреннем дворике был разбит огород. Сестры, пользуясь последними лучами солнца, собирали клубнику.

— Знали бы вы, какое варенье варим мы, босоногие кармелитки! – Сестра постучала в дверь. – Потом дам вам баночку.

— Спасибо, – пробормотал Гуго, смущенный ее добротой.